Алексей Хромов, кинокритик и автор журнала ORNAMENT, рассказывает, как разные режиссёры так или иначе обращались к теме вампиров в своих проектах. Почему образ одиночек, прячущихся в ночи, остаётся таким привлекательным для авторского кинематографа?
Этот материал мы выпускаем в рамках нашего большого спецпроекта «Вампиры в кино», который мы сделали совместно с иллюстрированным журналом о кино ORNAMENT.
В кино вампиры — это редко просто сверхъестественные кровопийцы. Как правило, их образ становится иносказательным отражением какой-то проблемы. Особенно если за фильм берутся такие режиссёры с ярко выраженным авторским стилем, как Джим Джармуш, Джордж Ромеро или Пак Чхан-ук.
Вампиры как метафора зависимости
«Зависимость», 1995
Реж. Абель Феррара
На аспирантку философского факультета Кэтлин Конклин (Лили Тейлор) нападает вампирша, которую в финальных титрах фильма называют Казанова. Вскоре у Кэтлин начинают проявляться признаки вампиризма: она боится солнечного света и отказывается от еды. Но главное, девушка теперь одержима желанием пить кровь, поэтому сама нападает на незнакомцев, коллег и даже друзей. В то же время она становится более грубой и равнодушной к проявлениям чужих эмоций.
Режиссёр Абель Феррара на протяжении всей карьеры рассказывает о зле и агрессии, которые есть в каждом: даже в дебюте режиссёра «Убийца с электродрелью» (1979) герой-художник становится маньяком и идёт убивать бездомных. Известность Ферраре принесло криминальное кино. В «Короле Нью-Йорка» (1990) вышедший из тюрьмы гангстер уничтожает конкурентов и становится единственным лидером преступного мира. В самой известной работе режиссёра «Плохой лейтенант» (1992) главный герой, хоть и служит в полиции, употребляет запрещённые вещества, насилует женщин, отпускает преступников, отбирая у них награбленное.
В «Зависимости» же режиссёр делает главной героиней студентку философского факультета, выводя сюжет из привычного ему криминального мира. Кэтлин обсуждает с однокурсниками природу зла, пытаясь понять, по каким причинам происходят такие события, как Холокост и другие массовые убийства. Но после укуса вампира она сама погружается в мир жестокости и осознаёт, что для неё теперь есть только голод, который невозможно объяснить рационально. Нью-Йорк у Феррары традиционно выступает средоточием порока — болен весь город. В «Зависимости» на эту мысль работает и чёрно-белое изображение: улицы предстают пространством всеобщего морального разложения, в монохроме вампиры ничем не отличаются от обычных людей, все одинаково ужасны.
Тему вампиризма как формы зависимости до этого отчасти использовал Тони Скотт в своём дебюте «Голод» (1983), подарившем зрителям яркие образы Катрин Денёв и Дэвида Боуи. В этой истории употребление крови напоминает смесь секса и приёма запрещённых препаратов, а вампиризм — зацикленность на молодости, красоте и болезненных отношениях. Главная героиня — вампирша Мириам — не стареет, а вот её партнеров возраст резко догоняет, хоть и столетия спустя. Она не может ни спасти, ни отпустить близких, поэтому пытается продолжать жить как раньше, кусая новых любовников. А старых она коллекционирует — их ещё живые тела лежат в доме в гробах. Её бессмертие становится вечным повторением одного и того же сценария, от которого зависима сама Мириам.
Герои практических всех работ Феррары чем-то одержимы. В «Короле Нью-Йорка» главный герой зависим от власти, в «Убийце с электродрелью» — от насилия, в «Плохом лейтенанте» полицейский тянется к религии, но не отказывается от своих пороков. В «Зависимости» Феррара возводит тему в абсолют, вынося её даже в название фильма. Вампиризм в глазах Феррары теряет любую романтичность. После укуса Кэтлин произносит стереотипные фразы зависимых: она ненавидит свой голод, знает, что снова причинит зло, и понимает, что остановиться невозможно. Но главное, что осознание своих поступков не только не пугает героиню — чувство власти доставляет ей удовольствие.
И даже в финале героиня не приходит к традиционному искуплению. Раскаяние, как и в «Плохом лейтенанте», не отменяет последствий самого греха, лишь позволяет человеку или вампиру честно посмотреть на самого себя. Другой вампир, Пейна, предлагал Кэтлин иной путь — принятие своей натуры и отказ от насилия. Но только достигнув самого дна, она признала, что не способна победить зло самостоятельно. В финальной сцене Кэтлин отказывается от своей вампирской личности, но будет ли она хорошим человеком — неизвестно.
Вампиры как метафора женской мести за жестокое отношение
«Девушка возвращается одна ночью домой», 2014
Реж. Ана Лили Амирпур
В неназванном иранском городе живёт добродушный Араш (Араш Маранди). Его отец, страдающий от зависимости, задолжал денег местному сутенёру и дилеру Саиду (Доминик Рэйнс), поэтому преступник забирает у юноши машину. Но вскоре Саида убивает вампирша (Шейла Ванд), которая выслеживает мужчин, жестоко обращающихся с женщинами. А вот её случайная встреча с Арашем проходит совсем иначе — они сразу нравятся друг другу и даже начинают встречаться. Но безымянная девушка тайно продолжает свою миссию, убивая жестоких мужчин и спасая женщин.
Полнометражный дебют Аны Лили Амирпур, основанный на её одноимённом короткометражном фильме, продвигали как «первый иранский вампирский вестерн», хотя это громкое определение не совсем точно. «Девушка возвращается одна ночью домой» действительно на фарси, но её снимали в США, а по жанру фильм ближе к нуару, который отчасти и вырос из вестернов: атмосфера города-призрака, разгул преступности и образ одиночки, борющейся с закостенелой системой, подходят как историям о Диком Западе, так и мрачным детективам. Но в основе фильма Амирпур не расследование или экшен, а социальная драма об упадке общества: Араш не может помочь отцу избавиться от зависимости, а потом и сам продаёт запрещённые препараты, женщины подвергаются насилию, даже дети предоставлены сами себе и гуляют ночью без присмотра.
В своих следующих работах режиссёр тоже рассказывает о женщинах, которым приходится стать жестокими, чтобы выжить в мужском мире. «Плохая партия» (2016) разворачивается в постапокалиптичном сеттинге — часть штата Техас превратилась в свалку, где не действуют законы. Главная героиня, оказавшаяся в этом кошмаре, попадает к каннибалам, которые отрезают ей руку и ногу. Но она не только умудряется сбежать, но и помогает дочери одного из злодеев начать новую жизнь. «Мона Лиза и кровавая луна» (2021) сочетает мистику и криминал — главная героиня открывает в себе телепатические способности и сбегает из психиатрической лечебницы, где с ней жестоко обращаются. Но и в обычном мире она сталкивается с обманом и агрессией со стороны прохожих и полиции. Мона Лиза помогает матери-одиночке, однако и та в итоге использует её дар в корыстных целях.
В кино про вампиров тема жестокости по отношению к женщинам поднимается не первое десятилетие — например, в «Дочерях тьмы» (1971) Гарри Кюмеля. Фильм начинается как типичный хоррор: молодожёны Стефан и Валери приезжают в пустующий отель и вынуждены там задержаться. Туда же прибывает и вампирша — графиня Батори со служанкой. Она сближается с парой и, кажется, даже флиртует с мужчиной. Но потом графиня узнаёт о жестокости мужа Валери и помогает молодой жене от него избавиться.
В «Византии» (2012) Нила Джордана главные героини — Клара и её дочь Элеонор — стали вампирами вынужденно, чтобы излечиться от болезней, которыми их заразили мужчины-насильники. Они обе стараются не причинять зла невинным людям — дочь убивает лишь тех, кто сам просит о смерти, а мать, как и вампирша из «Девушки», наказывает жестоких мужчин, используя образ секс-работницы, чтобы зарабатывать на существование. Но и такая попытка жить по справедливости разбивается о желание ордена вампиров уничтожить женщин, попавших в число бессмертных, — тайный культ всё ещё считает, что жить вечно могут только мужчины.
«Девушка возвращается одна ночью домой» становится апофеозом образа женщины-вампира как мстительного духа. Героиня предстаёт мистической: молчаливой, без имени и прошлого, без объяснения происхождения её сил. Она появляется словно в ответ на творящуюся несправедливость. Как и в «Зависимости» Феррары, в «Девушке» весь город погряз в насилии: трупы просто сбрасывают в овраг, где уже лежит множество тел. И вроде бы героиня очищает мир и борется за справедливость. Но на самом деле она лишь увеличивает количество мертвецов.
Вампиры как метафора усталости от жизни
«Выживут только любовники», 2013
Реж. Джим Джармуш
Адам (Том Хиддлстон) и Ева (Тильда Суинтон) — древние вампиры и супруги. Он живёт в пустеющем Детройте, собирает раритетные инструменты и оборудование и записывает у себя дома музыку. Она поселилась в марокканском Танжере, много читает и общается с Кристофером Марло (Джон Хёрт) — реальным автором произведений Шекспира. Но Адам устал от жизни, он презирает людей, называя их «зомби», и подумывает покончить с собой при помощи деревянной пули. Тогда Ева приезжает к супругу, чтобы провести время вместе. Их уединение нарушает проблемная сестра вампирши Эйва (Миа Васиковска), которая неожиданно заявляется в гости.
Джим Джармуш выбирает достаточно распространённые сюжетные ходы. Вампиров часто показывали уставшими аристократами, жизнь которых завязана на употреблении крови, сексе и прочих удовольствиях. Так выглядят графиня в «Дочерях тьмы» и Мириам в «Голоде». Нечто подобное можно найти и в очень откровенном, но при этом почти пародийном фильме «Кровь для Дракулы» (1974), который срежиссировал Пол Моррисси, а продюсером выступил Энди Уорхол. Там граф вынужден искать себе невинную невесту — только кровь девственницы вернёт ему жизненные силы. Для этого он приезжает в Италию, но попадает в семью, где дочери вовсю предаются сексуальным удовольствиям с работником-коммунистом. А в 2012-м вышел «Поцелуй проклятой», где герой, влюбившись в девушку, становится вампиром, а потом в жизнь пары вторгается её жестокая сестра.
Несмотря на неоригинальность сюжета, «Выживут только любовники» стали не только самым популярным, если судить по количеству оценок на агрегаторах, фильмом режиссёра, но и вершиной его стиля и творческого метода. В первую очередь это просто невероятно красивая работа. Даже сам вампиризм эстетичен — герои не нападают на людей, а покупают кровь у врачей и смакуют её из рюмок, словно элитный алкоголь, или даже едят её в виде льда, а потом впадают в эйфорию. Действие состоит из очень медленных сцен, в которых Адам экспериментирует с музыкой, они с Евой обсуждают искусство или лежат, сплетаясь телами: секс и просто близость — чуть ли не единственное, что их ещё радует.
Медленный даже для работы Джармуша темп — не просто художественный приём, а отражение того, как вечноживущие воспринимают само время. Они давно уже никуда не спешат и проводят дни в спокойствии, всё больше разочаровываясь в современности и тоскуя о прошлом. Поэтому их раздражает вторжение Эйвы, которое даёт старт активным действиям и нарушает темп жизни.
Вампиры считают, что современные люди перестали жить осмысленно и слишком суетятся. Фильм словно напоминает, что иногда стоит отказаться от спешки и посмотреть на течение времени. Режиссёр не в первый раз призывает замедлиться. Он показывал это в «Кофе и сигаретах» (2003) — сборнике из коротких новелл, где герои просто сидят за столом и разговаривают; объединяют сюжеты лишь антураж ресторана, упомянутые в заголовке кофе и сигареты и неожиданные темы диалогов. «Патерсон» (2016) посвящён водителю автобуса, каждый день из жизни которого похож на предыдущий.
По Джармушу, единственный способ сохранить смысл жизни — создание или изучение произведений искусства, в частности, увлечение музыкой и литературой. Поэтому в его фильмах множество отсылок к другим видам искусства: у Джармуша часто снимаются певцы (от Тома Уэйтса до Джека Уайта), в «Патерсоне» главный герой пишет стихи, а в «Мертвеце» (1995) — оказывается тёзкой знаменитого поэта. В «Выживут только любовники» вампиры лично знали великих учёных и творцов, были свидетелями развития искусства и цивилизации. Да, вероятно, и сами могли создать некоторые знаменитые произведения.
Дома, где живут Адам и Ева, наполнены книгами, пластинками, гитарами и прочими раритетными вещами. Настоящее бессмертие принадлежит только искусству: даже если реальный автор шекспировских поэм умрёт, его произведения продолжат жить, пусть и под чужим именем.
Вампиры как метафора бандитизма
«Упырь», 1997
Реж. Сергей Винокуров
Середина 1990-х. Безымянный молчаливый герой (Алексей Серебряков) приезжает в небольшой российский городок. Его сюда пригласил местный криминальный авторитет (Игорь Шибанов). Ещё недавно преступник захватил власть в городе, но теперь вынужден бороться с вампирами. В этом ему и должен помочь гость — профессиональный охотник на кровопийц. Чтобы победить их окончательно, нужно вычислить и найти упыря — их предводителя и создателя. Как он выглядит — неизвестно, единственная зацепка — злодей неравнодушен к дочке того самого главаря бандитов.
Жанр хоррора и мистики в советском и российском кино так и остался в зародышевом состоянии. Говоря об отечественных ужасах, многие наверняка в первую очередь вспомнят «Вия» (1967), и лишь синефилы знают о «Дикой охоте короля Стаха» (1979) или «Дне гнева» (1985). Вампиры появлялись на советских и российских экранах совсем редко — массово известны разве что кровопийцы из «Ночного дозора» (2004). В СССР снимали экранизации Алексея Константиновича Толстого — в 1990 году вышла «Семья вурдалаков» Игоря Шавлака и Геннадия Климова по одноимённому рассказу, а в 1991-м Евгений Татарский выпустил «Пьющих кровь» по повести «Упырь».
Фильм Сергея Винокурова (он не связан с произведением Толстого) — не столько история о вампирах, сколько типичное для 1990-х криминальное кино, где кровопийцы, ничем не отличающиеся от людей, выступают вполне прозрачной метафорой одной из главных проблем в стране. Сюжет разворачивается в небольшом городе, где вся власть перешла в руки преступников — здесь они очень стереотипные, коротко стрижены, используют характерный лексикон и носят модные тогда белые штаны.
Как и против бандитов, против нечисти не действует закон, справиться может только типичный для 1990-х герой-одиночка. После главной роли в «Фанате» (1989) о подростке, участвующем в подпольных боях, Серебряков отлично вписался в образ безымянного мстителя — то ли киллера, то ли спасителя.
Вампиризм как аллегория преступности — не редкость для кино. Можно иронично сказать, что «Упырь» предвосхитил популярность «Блэйда» (1998) — боевика, где герой Уэсли Снайпса дерётся с кровососами. Той же теме посвящён «Почти стемнело» (1987) Кэтрин Бигелоу — в этом фильме вампирская тематика вплетается в вестерн. Героя-фермера кусает случайная попутчица, и он прибивается к банде вампиров, путешествующей по США. Его спутники наслаждаются насилием и вседозволенностью — они неуязвимы для оружия и боятся лишь солнечного света. А главный персонаж видит в своих новых силах проклятие — то есть не принимает мир жестокости и стремится вернуться к обычной жизни.
Ещё трагичнее о преступном мире говорит «Трансфигурация» (2016) — единственный фильм режиссёра Майкла О’Ши. Это история о юном Майло, который вместе с братом живёт в бедном районе. Он увлекается фильмами и книгами о вампирах и себя тоже считает кровопийцей. На самом деле это реакция мальчика на мрачный окружающий мир и смерть матери. Как и остальные подростки в фильме, Майло совершает преступления, но он считает, что вынужден так поступать из-за своей натуры. Возможно, это один из самых реалистичных и трагических фильмов, затрагивающих вампирскую тематику, — он посвящён детям, с малолетства обречённым на одиночество и жизнь вне закона.
«Упырь» тоже предлагает очень неоднозначную мораль, отлично отражающую усталость общества от разгула преступности. В фильме появляется важный персонаж — библиотекарь, которого играет Георгий Штиль. Он знает о вампирах больше других и сам мог вызвать охотника раньше. Библиотекарь объясняет герою, почему не сделал этого, озвучивая неожиданную и пугающую мысль: «Я подумал, что тысячелетнее зло может впервые послужить доброму делу. Уничтожить эту накипь, просто стереть её с лица земли». Для местных жителей даже вампиры кажутся более привлекательными соседями, чем опостылевшие «братки». Возможно, это лучшая мысль про «лихие девяностые».
Вампиры как метафора ментальных проблем
«Мартин», 1976
Реж. Джордж Ромеро
Юноша по имени Мартин (Джон Эмплас) едет в Нью-Йорк жить под опекой родственника. По дороге он убивает попутчицу и выпивает её кровь, видимо, считая себя вампиром. Как ни странно, его пожилой родственник Куда (Линкольн Маэзел) в это тоже верит и убеждён, что родовое проклятие обязывает его присматривать за одержимым Мартином, который якобы приходится ему двоюродным братом. Юноша и под опекой продолжает убивать людей и анонимно звонит на радио, рассказывая о своём вампиризме. Но, может быть, Мартин вовсе не вампир, а просто травмированный и одинокий человек.
Режиссёра Джорджа Ромеро знают как создателя «Ночи живых мертвецов» (1968) — первого фильма о привычных нам зомби (до этого их изображали не восставшими трупами, а людьми, попавшими под заклятие жреца вуду). Но если к зомби режиссёр обращался неоднократно, то о вампирах он снял всего один фильм, да и то необычный. Ромеро работал с минимальным бюджетом — большинство ролей исполнили либо начинающие актёры, либо его друзья и родственники: Кристину — внучку Кудо — сыграла Кристин Форрест, жена режиссёра, а её бойфренда — Том Савини, мастер грима и спецэффектов, который работал с Ромеро на других фильмах. При этом именно «Мартина» режиссёр называл одной из лучших своих работ, и критики с ним соглашались.
Для Джорджа Ромеро с самого начала карьеры хорроры были способом говорить на социальные темы: в «Ночи живых мертвецов» многие находили отголоски последствий вьетнамской войны. Во «Времени ведьм» (1972) через мистический сюжет режиссёр рассказывает о положении женщин в обществе: главную героиню, домохозяйку, все воспринимают как дополнение к мужу и ребёнку, и, чтобы проявить свою идентичность, ей приходится стать ведьмой. В «Рассвете мертвецов» (1978) Ромеро критикует общество потребления — зомби ломятся в торговый центр так же яростно, как люди во время распродаж. В «Мартине» режиссёр использует вампирскую тематику, чтобы поговорить об одиночестве, подавленных желаниях и ментальных расстройствах.
Как и «Трансфигурация», «Мартин» не даёт чёткого ответа на вопрос, является ли главный герой настоящим вампиром. С одной стороны, в это верит Кудо, а сам Мартин ведёт себя как вампир и утверждает, что ему 84 года, хотя на вид лет 20. Параллельно режиссёр показывает события из далёкого прошлого — чёрно-белые флешбэки, в которых видно, как священник и родственники пытаются «излечить» вампира каким-то ритуалом. Кудо убеждён, что в их семье вампиризм передаётся по наследству, и родня выбирает, кто будет заботиться о носферату. С другой стороны, у Мартина отсутствуют типичные для литературных и экранных вампиров страхи: он спокойно перемещается по улицам днём и назло Кудо ест чеснок. Да и сам он будто не до конца уверен в своём вампиризме: племяннице он говорит, что в его странностях виновата некая болезнь. Возможно, на самом деле речь идёт о психическом отклонении, которое пожилой родственник поддерживает в Мартине своим мистицизмом. Тогда флешбэки о прошлом выглядят ещё печальней: мир вроде бы изменился, но ментальные расстройства всё ещё считаются проклятиями и лечатся крестом и чесноком, а не препаратами и терапией.
Начинающий актёр Джон Эмплас (роли в фильмах Ромеро так и останутся его единственными крупными работами в кино) играет не столько одержимого кровопийцу, сколько юношу, страдающего от непонимания и подавленных сексуальных желаний. Именно поэтому Мартин не трогает женщину, которая добровольно сближается с ним — возможно, впервые в его жизни. Точно так же Майло в «Трансфигурации» начал забывать о своём графике «кормления», когда влюбился в соседку.
У Ромеро поведение Мартина отражает типичный для психопатов контраст. В обычной жизни он обаятелен и приветлив. Герой явно страдает от своей одержимости и пытается анонимно поделиться переживаниями, случайно становясь любимцем радиослушателей. Но во время нападений Мартин безжалостно убивает тех, кто доверился его обаянию. Причём убивает не спонтанно, а заранее планирует действия и аккуратно избавляется от всех улик.
Однако ответ на главный вопрос так и остаётся загадкой: Мартину нужен священник или всё же лечение?
Вампиры как метафора взросления
«Вампирша-гуманистка ищет отчаянного добровольца», 2023
Реж. Ариан Луи-Сейз
Саша (Сара Монтпети) растёт в семье вампиров, но не может заставить себя убивать людей — в детстве девочку слишком травмировала смерть клоуна, которого пригласили к ней на день рождения в качестве угощения. Пока она была маленькой, еду для всей семьи добывали её родители. Но Саша вырастает, у неё должны прорезаться клыки, и девочке пора искать пищу самостоятельно. Чтобы ускорить процесс взросления, родители отселяют дочь к её старшей сестре Дениз (Ноэми О’Фаррелл) — дерзкой и жестокой; она должна подтолкнуть девушку к первому убийству. Но однажды Саша, кажется, придумывает, как поступить более экологично: первым она укусит скромного юношу Поля (Феликс-Антуан Бенар), который готов отдать свою жизнь добровольно — он и так собирался спрыгнуть с крыши. Но хищница и её жертва внезапно влюбляются друг в друга.
Если говорить о вампирском кино как о молодёжных мелодрамах о первой любви и отношениях, многим сразу придут в голову «Сумерки». Хотя почти параллельно в прокат вышел шведский фильм «Впусти меня» (2008) по одноимённому роману Юна Айвиде Линдквиста — более тонкая и стройная история сближения вампира и её застенчивого сверстника. В итоге получился фильм, показывающий, как два изгоя учатся помогать друг другу в трудных ситуациях и принимать странности близкого человека.
«Вампирша-гуманистка ищет отчаянного добровольца» поднимает очень похожую тему, но меняет драматичную интонацию на ироничную. По подаче фильм чем-то напоминает «Королевство полной луны» (2012) Уэса Андерсона, но с мистикой: это тоже история взросления и первой любви в мире, где взрослые ведут себя не менее инфантильно, чем дети. Режиссёр Ариан Луи-Сейз до этого снимала короткие метры, некоторые из них посвящены сексуальному пробуждению девушек. В «Вампирше-гуманистке» тоже очевидны параллели между первым укусом и первым опытом интима: пока Дениз ведёт весёлый и разнузданный образ жизни, Саша с трудом выбирает партнёра, в процессе они с Полем слишком волнуются, не знают, куда смотреть, и хотят выключить свет. Злая ирония в том, что в итоге первый укус Саши происходит спонтанно с агрессивным хулиганом.
Только лишь намёками на первый секс идеи «Вампирши-гуманистки» не ограничиваются. В первую очередь это фильм о взрослении, обретении самостоятельности и отходе от традиций. Саша живёт в семье, где порядки явно складывались поколениями. Родители подталкивают её жить самостоятельно, но при этом требуют, чтобы девушка продолжала следовать их правилам. А она вместо этого хочет прислушаться к своим желаниям — как подростки, которые занимаются творчеством вместо семейного бизнеса или отказываются есть мясо назло родителям.
Протест Саши и финал, в котором она находит свой путь в жизни, отличный от принципов родителей, показывают, что любые традиции устаревают, а взросление — не обязательно следование устоявшимся паттернам. Эмпатия к людям превращается из слабости героини в её главную силу, когда девушка встречает ещё более подавленного подростка. Саша — единственная из сверстников, кто относится к Полю с заботой, — остальные его просто травят. Фильм неожиданно касается и проблемы подросткового суицида. Поль — не романтический герой, а жертва постоянного буллинга, которая не способна с этим справиться.
При серьёзной, а иногда и трагической основе фильм Луи-Сейз скорее добрый и ироничный, хотя и не уходит в откровенную комедию. За юмор чаще всего отвечают семья Саши и случайно обращённый новый вампир — их появления на время превращают фильм в своеобразный ситком. И это главное достоинство «Вампирши-гуманистки»: авторское высказывание и история взросления поданы в оболочке забавного молодёжного кино без обречённости «Трансфигурации» и жестокости «Мартина».
Вампиры как метафора потери веры
«Жажда», 2009
Реж. Пак Чхан-ук
Католический священник Сан-хён (Сон Кан-хо) работает волонтёром в больнице и всеми силами старается поддерживать пациентов. И даже становится участником эксперимента по созданию вакцины от вируса Эммануэля, но во время испытаний заражается сам. После переливания крови Сан-хён оказывается единственным излечившимся, что делает его чудотворцем в глазах прихожан. На самом деле священнику перелили кровь вампира, после чего он тоже обратился. Но даже пить кровь Сан-хён старается без вреда для окружающих. Постепенно он сближается с Тэ-джу (Ким Ок-пин) — женой его друга детства. Девушка страдает от жестокости мужа и свекрови и ищет в новом знакомом близости и спасения.
В южнокорейском кино вампиры появляются реже, чем в западном или японском. Если подобные фильмы в Южной Корее и выходят, то авторы делают в них акцент не на хищническом поведении кровопийц, а на их внутреннем конфликте из-за необходимости пить кровь — как в драматическом сериале «Холод» (2006) или комедийном сериале «Вампир-прокурор» (2011–2012). Именно этот конфликт исследует режиссёр «Олдбоя» и «Метода исключения» Пак Чхан-ук. Формально «Жажда» (дословно с корейского название переводится как «Летучая мышь») основана на романе «Тереза Ракен» Эмиля Золя. Но из оригинала пришла только сюжетная линия, где любовники убивают мужа девушки, а потом не могут справиться с чувством вины. Мистическую составляющую о вампирах, которая занимает большую часть хронометража, Пак Чхан-ук придумал именно для фильма.
Пак Чхан-ук сделал главного героя священником не ради критики католической церкви. Наоборот, он решил показать, что отсутствие ограничений и слишком сильные желания могут превратить в чудовище даже почти святого человека. Сначала Сан-хён пытается бороться со своей зависимостью от крови — по крайней мере он старается не нападать на людей и берёт кровь у лежащего в коме человека. Но постепенно жажда переплетается с сексуальными желаниями и ощущением безнаказанности. Стимулом для этого становится женщина, которую герой сначала хочет просто защитить от близких, но потом уже желает ею обладать. Совершив первые преступления, священник перестаёт служить Богу и отдаётся греху.
Подобные темы не раз встречались в вампирском кино, но «Жажда» встраивается в идейный ряд работ самого Пак Чхан-ука. Его «Служанка» (2016) исследует сексуальные желания и власть, «Олдбой» (2003) — месть, а «Сочувствие госпоже Месть» (2005) — искупление. «Жажда» совмещает все эти темы: подчиняясь своим страстям, Сан-хён помогает Тэ-джу избавиться от мучителя, но потом они оба ищут искупления за проступки. Как и в большинстве работ режиссёра, герой стоит перед моральной дилеммой, где у него просто нет правильного выбора. Точно так же в «Олдбое» месть разрушает как жертву, так и мстителя, в «Решении уйти» любовь вступает в конфликт с профессиональным долгом, а в «Методе исключения» забота о семье заставляет героя пойти на преступление.
«Жажду» трудно определить каким-то одним жанром. Долгие беседы священника с коллегой напоминают философскую драму о религии и природе зла. Моменты, когда героям является их жертва, работают как хоррор, а взаимоотношения пары с матерью девушки напоминают параноидальный триллер. При этом в сюжете есть даже элементы комедии — проявления вампирских способностей вроде огромной силы и полётов осознанно преувеличены.
Женские персонажи у режиссёра часто смелее и активнее мужчин. В данном случае Тэ-джу быстрее принимает свою натуру и подталкивает Сан-хёна к решительным поступкам. В итоге их близость приводит к самым ужасным последствиям. Главным наказанием для персонажей становится не закон или даже справедливость, а чувство вины. Чтобы искупить его, как и в «Олдбое», придётся пойти на жертву.
Цикл «Вампиры в кино»
КИНОТВ x ORNAMENT
Почему мы полюбили «Дракулу» Люка Бессона
