Никто не будет спорить, что «Грешники» — кино не только визуально насыщенное, но и музыкальное. Елизавета Лихачёва, автор журнала ORNAMENT, составила в своём материале настоящий плейлист, который раскрывает многие темы фильма и помогает взглянуть на истории про вампиров и парня с гитарой под немного другим углом.
Этот материал мы выпускаем в рамках нашего большого спецпроекта «Вампиры в кино», который мы сделали совместно с иллюстрированным журналом о кино ORNAMENT.
«Грешники» Райана Куглера — один из самых неоднозначных фильмов 2025 года. Он собрал отличную кассу ($370 млн при бюджете $90 млн) и стал рекордсменом «Оскара-2026»: у него 16 номинаций (у предыдущих рекордсменов, «Титаника» и «Ла-Ла Ленда», их «всего» по 14) и победа в четырёх категориях, включая «Лучший оригинальный сценарий» и «Лучшую мужскую роль». При этом у «Грешников» оказалось много критиков, которые посчитали его «банальным ужастиком» и даже калькой с других фильмов. Объясняем, в чём же прелесть блюзового концерта Райана Куглера и почему он заслуживает вашего внимания.
«Yes, I lied to you. I love the blues»
«Да, я соврал тебе. Я люблю блюз»
«Грешники» — это ода блюзу.
Фильм рассказывает об одном дне 1932 года в городке Кларксдейл, штат Миссисипи, что на юге США: здесь в 1930-е блюз был на пике популярности. Сюжет «Грешников» строится вокруг Сэмми (Майлз Кейтон) — музыкального гения, который работает издольщиком на полях хлопка. Отец парня — пастор (Сол Уильямс). Он не одобряет увлечение сына, считая блюз если не орудием дьявола, то способом привлечь его внимание.
Отец не зря беспокоится о Сэмми. Блюз всегда был довольно «опасным» музыкальным жанром для «добродетельных христианских душ». Он зародился в XIX веке среди темнокожих рабов, выживавших в тяжёлых условиях на хлопковых плантациях. В церкви они, как и положено, исполняли благочестивые гимны и молитвы, а за её пределами переставали себя сдерживать — пели об унынии, жутких условиях труда, расизме, семейных сложностях и сексе, упоминали дьявола и змея-искусителя. Некоторые блюзовые музыканты брали невинные образы, но наделяли их необычным или даже пугающим значением: например, в Strange Fruit Билли Холидей поёт о линчевании афроамериканцев, сравнивая тела погибших с фруктами, а запах разложения — с магнолией. Кроме того, блюзмены, бывало, изумляли окружающих своим поведением. Айк Циммерман практиковался в игре на гитаре по ночам на местном кладбище, сидя прямо на надгробии. Он просто не хотел никому мешать (покойникам-то всё равно), но не подумал, что такой перформанс для кого-то может граничить с кощунством. А его ученик Роберт Джонсон, по легенде, продал душу дьяволу в обмен на успех. Неудивительно, что добродетельные христиане могли считать любителей блюза «грешниками».
Главного героя фильма Куглера в его увлечении музыкой поддерживают кузены, близнецы Smoke (то есть Дым) и Stack (в русскоязычном дубляже — Пепел) в исполнении Майкла Б. Джордана. Их прозвища — отсылка к знаменитой песне Smokestack Lightning Хаулин Вулфа. Братья какое-то время жили в Чикаго и работали на гангстеров, но вернулись домой, чтобы купить у главы местного ку-клукс-клана заброшенную лесопилку и открыть в ней джук-джойнт — бар для цветных. В таких заведениях, конечно же, играют блюз. Дым и Пепел берут Сэмми в оборот и убеждают выступить на открытии их заведения.
Близнецы также нанимают блюзмена-ветерана по прозвищу Дельта Слим. В «Грешниках» много музыки поджанра дельта-блюз, то есть блюза Дельты Миссисипи. Поездив по окрестностям, герои втягивают в свою авантюру ещё несколько местных жителей, включая певицу Перлину, с которой флиртует Сэмми. Её имя — отсылка к классическому треку Pearline Сона Хауса.
Желая подбодрить Сэмми, Дым и Пепел дарят ему гитару, которой якобы владел знаменитый певец Чарли Пэттон, хотя на самом деле она принадлежала отцу близнецов. Этой деталью Райан Куглер проводит связь между блюзом и семейным наследием. Режиссёр создавал «Грешников» как дань уважения покойному дяде (тот познакомил его с блюзом) и деду, которого никогда не знал, но который был родом из штата Миссисипи и фанател от блюза. Поэтому музыка здесь — и конкретно блюз — почти магия. Она связывает людей через время и пространство, воздействуя на представителей разных народов и культур. И это буквально показано в ключевой сцене выступления Сэмми в джук-джойнте. Парень поёт, а в кадре появляются африканские жрецы и китайская танцовщица из прошлого, чернокожий рок-музыкант и балерина из грядущего.
Зажигательным блюзом Сэмми привлекает не дьявола, чего боялся его отец, а вампиров: существ, застрявших между этим миром и потусторонним. Во главе кровожадных мертвецов стоит Реммик (Джек О'Коннелл). Тем же вечером, за несколько часов до начала вечеринки в клубе, он сбежал от охотников на нечисть, а по пути обратил семью ку-клукс-клановцев с местной фермы, которые укрыли его от преследователей, не зная, кому помогают. Теперь вампир нацелился на Сэмми, но не прочь «осчастливить» и посетителей джук-джойнта. Он, мол, дарует вечную жизнь, здоровье и полную толерантность внутри своего «улья».
Реммик тоскует по погибшим близким и мечтает с ними связаться. И Сэмми как раз способен это сделать с помощью своих песен. А чтобы парень не отказался, вампир решает обратить его и навеки привязать к себе. Надёжнее плана не придумаешь — во всяком случае, по мнению Реммика.
There's no one who can cheer me when I'm alone
Никто не может меня утешить,
Longing for my Mississippi home
ведь я тоскую по родному Миссисипи
«Грешники» — это поэзия повседневности.
Первая часть ленты — любовно воссозданный быт цветных обитателей штата Миссисипи; и зрителей с их жизнью обстоятельно знакомят.
Художница-постановщица Ханна Бичлер, выстраивая палитру фильма, вдохновлялась реальными кадрами жизни в Кларксдейле 1930-х: много синего, красного, белого. Каждому цвету Бичлер приписала своё значение, частично опираясь на фольклор южных штатов. Красный — это капитализм, гедонизм и вампиры. Белый олицетворяет чистоту и духовность (как христианскую, так и иных верований). Синий — отсылка к практике защиты от злых духов (англ. haints): некоторые рабы красили дома в «призрачный голубой» (haint blue), которого нечисть якобы боится. Цветовой символизм подхватила художница по костюмам Рут. Э. Картер: отличия в одежде близнецов — не только способ различить двух Майклов Б. Джорданов, но и намёк на судьбы двух его героев.
Среди множества персонажей, с которыми зрителей знакомят во время тура по окрестностям Кларксдейла, отдельного упоминания заслуживают возлюбленные близнецов, Мэри и Энни. Через них Куглер раскрывает социальные проблемы и классические для кино темы вроде супружеских отношений и любви.
Мэри (Хейли Стайнфелд) — девушка смешанной расы, родившаяся с белой кожей, но выросшая среди цветных. Это даёт Куглеру повод поднять тему пассинга (когда человек выдаёт себя за чистокровного белого). Мэри влюблена в Пепла, но тот оттолкнул её и устроил ей брак с богачом. Она понимает, что пассинг в условиях расовой ненависти выгоднее ей самой, — но на душе у неё скребут кошки. Внутренние терзания героини подчёркиваются одеждой. Мэри, живя между двух миров, носит розовые платья (то есть белый, смешанный с красным, символом капитализма и вампиров). А у её возлюбленного Пепла в гардеробе есть красные вещи: галстук, платок и шляпа. Оба героя по ходу фильма становятся нечистью.
Энни (Вунми Мосаку) — жрица худу (это не религия, а скорее система магических практик вроде заговоров и гаданий). Когда-то она была замужем за Дымом, они вместе растили дочь, но ребёнок умер. Горюющий отец уехал в Чикаго на гангстерские заработки — и вернулся спустя несколько лет, предлагая бывшей жене подзаработать в роли поварихи в джук-джойнте. Ожидаемо между героями остался нерешённый конфликт — поэтому их образы отличаются. Энни носит платье, оставляющее руки открытыми, массивные бусы и серьги. Её дом окружён старыми ветвистыми деревьями, что подчёркивает связь жрицы с природой и местным сообществом. На её фоне Дым, прибывший из Чикаго, выглядит чужаком, потому что одет в строгий, закрывающий всё тело костюм и обходится без украшений. Но есть то, что объединяет героев: они оба носят синий. В фильме этот цвет символизирует глубины океана и мира потустороннего, с которым связана Энни. А ещё в нём можно увидеть намёк на то, что в финале оба героя умрут.
У «Грешников», на первый взгляд, необычная структура: первые 42 из 137 минут хронометража лента притворяется социальной драмой, а потом в сюжете внезапно появляется нечисть. Похожим образом построен фильм «От заката до рассвета» (1996) Роберта Родригеса. В центре этой истории тоже два брата-преступника (правда, они не близнецы). Они ограбили банк и теперь прорываются в Мексику, на встречу с подельниками в музыкальном баре (правда, там играют не блюз, а рок). Целый час фильм притворяется экшен-триллером о грабителях: герои убивают случайных людей, скрываются от погони, берут в заложники семью баптистов, пересекают границу, ведут разговоры в стиле Тарантино (он выступил сценаристом и сыграл одного из братьев)... и только потом, уже добравшись до клуба, встречают вампиров. Дальше начинается старое доброе ультранасилие. Если бы Родригес не сделал долгое вступление, знакомящее с персонажами, зрителям было бы сложнее сопереживать им и сожалеть об их гибели. А так можно посочувствовать если не братьям-грабителям, то втянутым ими в вампирские разборки баптистам. Схожим образом Куглер привязывает зрителей к персонажам «Грешников».
И всё же идейно «Грешники» не так уж близки фильму «От заката до рассвета». Хотя бы потому, что персонажам Куглера проще сопереживать: все они в целом хорошие люди (даже близнецы-гангстеры, которым пришлось творить зло, чтобы подзаработать). Родригес снял скорее пародию, нежели серьёзное кино: здесь делают гитары из человеческих тел, а вместо оружия используют карандаши, ножки стульев и презервативы. Лента Куглера ближе к двум мини-сериалам по мотивам творчества Стивена Кинга: «Салемским вампирам» (1979), экранизации бестселлера «Жребий», и «Полуночной мессе» (2021), этой же книгой явно вдохновлённой (собственно, «Грешники» тоже написаны под влиянием романа Кинга). Оба проекта — слоубёрнеры: зрителей долго и обстоятельно знакомят с характерами и привычками жителей американской глубинки, а вампиры выходят на полноценную охоту только на втором-третьем часу хронометража. В обоих сериалах нечисть становится метафорой умирания маленьких городков и кризиса человеческих сообществ. Но есть нюансы.
В «Салемских вампирах» кровопийцы — принесённая извне болезнь. Она поразила относительно дружных между собой людей. У них были свои скелеты в шкафу и грехи, но сам городок жил и процветал, пока один вампир, эмигрировавший из Германии, не почтил его своим присутствием. Зрителя пугают не только скримерами с нечистью, но и последствиями её появления. Например, дворы, где когда-то играли дети, к концу мини-сериала пустуют.
В «Полуночной мессе» умирание комьюнити началось за несколько лет до эпидемии вампиризма. Городок стоит на острове, который поразили экологический кризис, отсутствие работы и оторванность от цивилизации. Одни остаются здесь из упорства, другие ухаживают за немощными членами семьи, которых нельзя перевозить, а третьи держатся за церковь. Вампир захватывает городок именно через религию. Священник, попавший ему в когти, принимает крылатую нечисть за ангела божьего и привозит на остров. Он использует кровь вампира вместо вина для причастия (важнейшая часть христианской службы), а самопровозглашённый ангел между тем творит «чудеса», «исцеляет» от всех болезней и обещает спасение, объединяя людей в нечто вроде культа. Но то, что кажется шансом на возрождение, лишь ускоряет процесс разложения: от приезда кровожадного монстра до гибели города проходит чуть больше сорока дней.
«Грешников» снимали на 65-миллиметровую плёнку и на камеры двух разных систем: IMAX и Ultra Panavision 70. Это самые широкие форматы, до этого Panavision использовали для «Омерзительной восьмёрки» (2015) Квентина Тарантино, а IMAX — для «Оппенгеймера» (2023) Кристофера Нолана. Оператор Отем Дюральд Аркапоу с Райаном Куглером выжали из обеих технологий максимум. У камеры Panavision очень широкое соотношение сторон — 2,76:1 — и более высокая цветопередача, чем у плёнки классического 35-мм формата или у цифрового кино. Её использовали, чтобы передать атмосферу времени и места. Например, чтобы во всей красе показать бескрайние просторы штата Миссисипи и полей хлопка. У IMAX тоже высокая цветопередача, зато лучше детализация, чем у Panavision, а глубина резкости изображения — выше. И соотношение сторон иное, 1,43:1. IMAX использовали для более эмоциональных моментов вроде волшебного блюза в исполнении Сэмми. Наглядно разницу между двумя форматами видно во флешфорварде, обрамляющем фильм. Первый вариант этой сцены, показанный в начале ленты, сняли на Panavision: важно было задать атмосферу и передать дух 1930-х, а не нюансы эмоционального состояния героя. Второй вариант, который используют в конце, записали на IMAX: зрители уже знают Сэмми, посвящены в его тайны и могут прочувствовать весь тот ужас и опустошение, которые парень пережил за ночь.
Dark was the night,
Ночь была темна,
Cold was the ground
земля была холодна
«Грешники» — это переосмысление канонов вампирского кино.
«Дракула» (1931) с Белой Лугоши задал определённые правила жанра: как выглядят вампиры, какие у них цели и что они символизируют. В начале XX века рядовые зрители в США относились с недоверием к мигрантам из восточноевропейских стран: воспринимали их как «не совсем белых» и боялись, что те не ассимилируются. Румын-кровопийца в исполнении венгра Лугоши стал олицетворением этого страха. По сюжету фильма он приехал в «прогрессивную» цивилизованную страну и начал распространять вампирскую заразу. Охотниками на вампиров были «нормальные» белые люди вроде Харкера и профессора Ван Хельсинга — и они ни много ни мало спасали цивилизованный мир. Цветные этнические меньшинства в «Дракуле» с Белой Лугоши не появлялись вовсе.
Вампиризм как символ страха перед чужаками перекочевал в другие фильмы о вампирах — особенно о Дракуле, — хотя не всегда это подчёркивалось национальностью актёров. В «Дракуле» 1958-го и главного злодея, и его противника играют британские актёры. Кровопийца Кристофера Ли выделяется не акцентом, а необычной интонацией: он говорит быстро, почти скороговоркой. В «Дракуле» Фрэнсиса Форда Копполы 1992-го главный злодей в лице белого британца Гари Олдмана сохраняет румынский акцент; борется с нечистью белый же британец Энтони Хопкинс. В «От заката до рассвета» логово вампиров — пирамида ацтеков (указание на «злую» и «дикую» культуру). Большинство кровопийц — латиноамериканцы, а до финала доживают только белые персонажи. Блейд из одноимённого фильма (1998), на первый взгляд, ломает киношаблон. Он — чернокожий гибрид человека и вампира, который сражается с белым суперзлодеем-кровопийцей, мечтающем о мировом господстве. Но наставник главного героя всё равно белый. В «Интервью с вампиром» (1994) у обоих главных героев французское происхождение. В новой многосерийной экранизации «Интервью с вампиром» (2022–) одному из них, Луи, немного изменили предысторию: он стал выходцем из чернокожей семьи. В «Носферату» (2024) «чужеродность» вампира подчёркивается славянскими причёской и одеждой.
В «Грешниках» расклад другой. Вампирами становятся и цветные, и белые ирландские иммигранты вроде Реммика, и «нормальные» американцы вроде семейной пары ку-клукс-клановцев. Борются с ними не утончённые белые джентльмены, а индейцы чокто. Впрочем, они появляются в кадре всего на несколько минут и в бой с Реммиком не вступают. А основной удар на себя принимают главные герои фильма — цветные любители блюза, запертые в джук-джойнте.
Со времён «Дракулы» с Лугоши основными вампирскими слабостями остаются солнечный свет, осиновый кол, чеснок, христианские символы и молитвы. В «Грешниках» этот набор сохраняется за одним исключением: нечисть не боится ни христианских молитв, ни распятий. А вот против талисмана, созданного Энни, мертвецы ничего сделать не могут. По киноканону хорроров, худу и подобные ему практики — злое языческое колдовство. У Куглера же магия Энни — положительное явление, связь с историей и культурой своего народа.
Вампиризм по Куглеру — не болезнь от «злых» иммигрантов, а метафора колониализма. Это усреднение под некую белую «правильную» культуру, якобы дающую людям из других стран новые возможности. Реммик тоже сначала предстаёт жертвой колониализма. Он — ирландец, заставший крещение своей страны и уничтожение древней религии друидизма (примерно V век). Реммик отрицает «навязанные его людям» ад, рай и христианские ценности. Ему омерзительны идеи расового превосходства или фанатизма: о ку-клукс-клане и крестителях Ирландии вампир говорит с одинаковым презрением. И в нечисть он зазывает, соблазняя идеальным толерантным обществом, где каждый может оставаться собой. Только вот что бы Реммик ни заявлял, он тоже подстраивается под колонизаторов: даже поёт не на родном гэльском ирландском, а на английском. И точно так же ассимилирует своих жертв, при этом искренне считая себя спасителем обездоленных. И отказ не принимает — как и любой колониалист.
Когда Реммик кого-то кусает, жертва вливается в коллективный разум под его личным руководством. Хозяин «улья» получает полный доступ к навыкам и воспоминаниям «подчинённых», а те чувствуют боль своего «господина». Реммик влияет и на поведение жертв. Один из них, китайский эмигрант Бо Чо, был любящим мужем и отцом. Став вампиром, он угрожает своей жене: если она не присоединится к кровопийцам, он «нанесёт визит» их дочери, оставшейся в городе. Пеплу, правда, как-то удаётся лично и независимо поклясться Дыму, что он даст Сэмми жить так, как ему самому захочется. Не иначе, полумифическая связь между близнецами сработала и оказалась сильнее вампиризма (не зря же Куглер побаивается любых двойников).
Реммик заставляет жертв петь то, что нравится ему. При этом вампиры действуют удивительно слаженно: они даже двигаются синхронно, что видно в эпизоде с коллективным исполнением Pick Poor Robin Clean. Но в их музыке опять-таки нет «огонька»: в другой сцене они поют Rocky Road to Dublin и делают это как роботы, по заданной программе (что само по себе пугающе, когда речь идёт о такой заводной песне). На контрасте, когда Перлина в баре импровизирует Pale, Pale Moon, люди искренне подпевают, танцуют, вливаются в хор голосов. Да, в этом музыкальном номере нет синхронности. Но есть драйв, жизнь и изюминка.
Схожим образом вампиризм воздействует на персонажей «Полуночной мессы». «Ангел» общается со своими последователями жестами, рычанием или внутренним голосом у них в голове — использует коллективный разум. Вампиры, как и у Куглера, чувствуют, когда умирают другие члены их сообщества. Объединяет островную нечисть идея усреднённого христианства — причём в понимании местной религиозной фанатички, у которой нет теологического образования, зато есть масса предрассудков в отношении других людей. Она даёт право на вампиризм только тем «чужакам», которые отказываются от своей культуры и веры. Так произошло с персонажем-мусульманином, оставившим ислам ради возможности стать своим среди островитян.
У жертв колониализма по Куглеру обычно два пути. Первый — подстраиваться под большинство. Можно, если позволяет цвет кожи, выдавать себя за белого, как Мэри в начале фильма. Можно погрузиться в христианство, как отец Сэмми, возглавивший местный чёрный приход. Можно стать вампиром и продолжить существование на стыке миров мёртвых и живых, как Реммик, Пепел и Мэри.
Второй путь — бороться (и навлекать на себя проблемы). Энни, жрица худу, предпочитает окончательно и мучительно умереть, нежели стать нечистью. Для неё принять вампиризм — значит предать свою культуру и умершую дочь. Дым, разделавшись с Реммиком, выходит в одиночку на битву с ку-клукс-клановцами, решившими «наказать» афроамериканцев за их блюз и попытки стать независимыми. Он бьётся без какой-либо защиты и даже не пытается перевязать себе рану, предпочитая умереть от потери крови, но утащить расистов с собой на тот свет. Куглер дарует Энни, Дыму и их дочери счастливое воссоединение в посмертии.
Сэмми выбирает бороться — и идти своим путём. Он сопротивляется и вампирам, и отцу-проповеднику, но и умирать не собирается. Парень бросает всё и уезжает, чтобы покорить музыкальную сцену. В финале зрителям показывают постаревшего и прославившегося Сэмми. И тут скрыта ещё одна музыкальная отсылка: его играет блюзмен-легенда Бадди Гай (обладатель пяти премий «Грэмми»). Он согласился на камео, увидев шанс рассказать о блюзе молодому поколению. К тому же, как выяснилось, у них с Сэмми схожая судьба. Бадди Гай тоже родился на юге США и трудился на полях хлопка, но бросил всё, чтобы покорить сцену. Правда, нечисть блюзмен никогда не встречал. Но это не точно.
А вот к пожилому Сэмми вампиры всё же приходят — это Пепел и Мэри. Они вновь предлагают ему бессмертие и возможность вечно играть блюз — и он снова отказывается. На верность выбора Сэмми указывает зеркало, которое появляется впервые за весь фильм. В нём отражаются только живые. Зеркала в фольклоре служат окнами в иной мир, например, в посмертие (поэтому их завешивают во время траура). Вампиры — существа проклятые, застрявшие между двумя измерениями. Они потеряли себя вместе с возможностью без приглашения заходить в здания, видеть солнце и связываться с почившими близкими.
Цикл «Вампиры в кино»
КИНОТВ x ORNAMENT
Почему мы полюбили «Дракулу» Люка Бессона
