Когда нам казалось, что в истории про графа Дракулу уже невозможно сказать что-то ещё, любимый россиянами французский режиссёр Люк Бессон выпускает свою версию развития событий. И фильм, который не пришёлся по вкусу многим критикам, в России обрёл неожиданную популярность и любовь. В чём секрет успеха, пытается разобраться Юлия Попова, шеф-редактор журнала ORNAMENT.
Этот материал мы выпускаем в рамках нашего большого спецпроекта «Вампиры в кино», который мы сделали совместно с иллюстрированным журналом о кино ORNAMENT.
К «Дракуле» Люка Бессона в критических материалах сложилось довольно снисходительное отношение. На агрегаторе отзывов Rotten Tomatoes фильму дали всего 54 % свежести, отмечая, что он получился глуповатым, вторичным, нестрашным и ненужным, — хотя даже авторы негативных рецензий не отказывали «Дракуле» в каком-то странном, не всегда объяснимом очаровании. Несколько иначе дела обстоят со зрительской оценкой: на IMDb — 6,2/10, на том же Rotten Tomatoes уже 82 % свежести. На российских сайтах, «Кинопоиске» и Okko, «Дракула» оценивается на 7/10 и выше, причём если количество оценок на IMDb на конец августа 2026-го — всего 43 тысячи, то на «Кинопоиске» — 445 тысяч.
Ещё красноречивее об отношении российских зрителей к новому фильму Люка Бессона говорят кассовые сборы — $12 миллионов. Это практически наравне со сборами в США и больше, чем во Франции, Италии и Испании вместе взятых, что позволило «Дракуле» войти в десятку самых кассовых фильмов российского проката в 2025 году.
В этом материале мы попробуем разобраться, почему идея Люка Бессона снять очередной фильм о графе Дракуле была обречена на провал, но таковым не стала — во всяком случае, в России. И в чём кроется то странное очарование, которое отмечают даже самые критичные зрители.
Проблема № 1: «Дракула» — история, рассказанная десятки раз
Роман Брэма Стокера «Дракула» не был первым литературным произведением о вампирах (до него свои повести опубликовали как минимум Джон Полидори и Джозеф Шеридан Ле Фаню), но и очередным романом о вампирах его не назовёшь. Именно Брэм Стокер собрал все, часто противоречивые, сведения об этом виде нечисти и создал современный миф о кровопийцах, который воспроизводят и с которым спорят все последующие авторы (как литературы, так и кинематографа) на протяжении уже 130 лет.
Завязка романа «Дракула» такая. Поверенный из Англии Джонатан Харкер приезжает в глушь Трансильвании, чтобы оформить документы на лондонский дом местному аристократу графу Дракуле, который живёт в собственном уединённом замке. Местные и самого замка, и его хозяина откровенно боятся, и Харкер быстро понимает почему. В огромном жилище нет никого, кроме самого Дракулы, который ведёт себя странно: не ест, появляется только по ночам, ползает по стенам и, что особенно неприятно, немедленно берёт агента в плен. Харкер следит за своим клиентом целый месяц и приходит к неутешительному выводу: Дракула — вампир, а значит, в живых Джонатан вряд ли останется. Ещё хуже то, что граф планирует развернуть свою деятельность в Лондоне, в частности, его жертвами могут стать невеста Харкера Мина и её подруга Люси. К счастью, у девушек есть друзья, среди которых Абрахам ван Хельсинг — профессор, который как раз специализируется на необъяснимых явлениях. Этой компании и предстоит охотиться на вампира, который чрезвычайно быстро добирается до берегов Англии.
Первая великая экранизация случилась ещё на заре кинематографа, в 1922 году. Немецкий режиссёр Фридрих Мурнау создал по мотивам «Дракулы» (по мотивам — потому что не получил прав на экранизацию от вдовы писателя) один из первых хорроров в истории кино — «Носферату, симфония ужаса». Вдова Брэма Стокера засудила студию-производителя и добилась уничтожения почти всех копий фильма, но триумфальное шествие Дракулы-Носферату по миру было уже не остановить. В 1931-м свою экранизацию представила компания Universal, и вы наверняка видели Дракулу в исполнении Белы Лугоши, даже если не смотрели фильм.
Ремейки, сиквелы и пародии появлялись с завидной регулярностью, граф периодически менял имя и обрастал семейными связями, которые, правда, редко имели что-то общее с нормальными человеческими отношениями. Свою серию о Дракуле представила не только Universal, но и знаменитая британская студия Hammer (в главной роли — Кристофер Ли): у американцев четыре фильма, у британцев — девять. За историю о беспощадном вампире брались многие знаменитые режиссёры: Роман Полански, Фрэнсис Форд Коппола, Вернер Херцог, Роберт Эггерс. По самым скромным подсчётам, количество экранизаций и фильмов по мотивам приближается к сотне («Википедия», например, предлагает список из 92 наименований), а роман был разобран настолько детально, что в 2023 году появился отдельный хоррор, посвящённый исключительно путешествию графа Дракулы к берегам Великобритании (эта часть в оригинале представлена одной небольшой главой) — «Последнее путешествие “Деметра”».
Когда очередной режиссёр вступает в диалог с более чем вековой традицией, он непременно сталкивается с рядом плохо решаемых проблем. С одной стороны, ему нужно придерживаться существующей мифологии — иначе поклонники оригинальной истории не поймут. С другой стороны, какой смысл в сотый раз переснимать одно и то же? Как вводить нового Дракулу в мир, где уже есть Макс Шрек, Бела Лугоши да и, в конце концов, Гари Олдман? Метафорой чего эта история может быть в 2020-х?
Кажется, что Люк Бессон пытался решить эту проблему, сделав из Дракулы романтического героя, но…
Проблема № 2: «Дракула» — это не история любви
Оригинальное название фильма Люка Бессона — «Дракула: сказка о любви», но в каноничной истории главного поп-культурного вампира любви всё прямо противоположно.
У Стокера Дракула предстаёт олицетворением страсти, которая в конце XIX века считалась греховным чувством, особенно если дело касалось женщин. Нравы викторианской Англии не позволяли им испытывать удовольствие и сексуальное возбуждение: контакты были позволены только в браке и только для зачатия детей. Укус вампира в этой системе координат рассматривается как метафора греховного, непозволительного сладострастия. В романе видно, что укушенные Дракулой женщины испытывают не боль, а скорее наслаждение, не оказывают сопротивления и даже сами бегут к своему мучителю — и получают наказание ровно за эту «распущенность». Конечно, ни о какой любви речи не идёт: вампир выступает как воплощение греха, «животной похоти».
В кино этот символизм развивают фильмы серии «Дракула». Бела Лугоши задал стандарт образа, действующий до сих пор. Его Дракула — элегантный, утончённый и обольстительный иностранец, который сражает женщин обаянием и манерами. В фильме 1931-го появляется мотив усиленного интереса Дракулы к Мине, невесте Джонатана Харкера. Нет, в романе вампир тоже пытался подчинить девушку своей власти, но сама по себе она его мало интересовала: через неё он пытался манипулировать своими врагами-мужчинами, которые Мину очень любили.
На афишу «Дракулы» 1958-го от студии Hammer (первое появления Кристофера Ли в этой роли) вынесено словосочетание «ужасающий любовник», в «Невестах Дракулы» 1960-го вампир (Дэвид Пил) приводит свои планы в исполнение при помощи влюблённых в него девушек, а «Дракула» 1979-го с Фрэнком Ланджеллой в главной роли построен вокруг отношений графа и обольщённой им Люси. При этом граф во всех случаях остаётся монстром: он ищет не любви своих жертв, а только власти и крови, много убивает и сексуально себя не ограничивает. Иными словами, продолжает быть символом грехопадения, запретной связи, но никак не героем трагической истории любви. Очень чётко эту идею выразил граф Дракула в полупародийном «Ван Хельсинге» (2004). В ответ на жалобы своих невест-вампирш на то, что он холодно к ним относится, Дракула говорит: «Я вас не люблю. Я бесстрастен, я ничего не чувствую».
Линия «Носферату» и вовсе развивалась в другой плоскости. Фильм Мурнау, снятый сразу после Первой мировой войны, представил вампира монструозным воплощением самой смерти. В более поздних вариантах — «Носферату» Вернера Херцога (1979) и Роберта Эггерса (2024) — мотив влечения прослеживался чётче, но во влечении этом не было ничего привлекательного и эротического, как в линии «Дракулы».
А теперь посмотрим, как встраивается в этот ряд фильм Люка Бессона. Завязка такая: молодой граф Дракула, правитель Валахии, только что женился. Но от счастливой семейной жизни его отвлекает необходимость сражаться с врагами веры, турками. Перед опасным походом он просит священников молиться за его жену, но та всё равно погибает от рук подосланных убийц. Разочаровавшись в вере, Дракула убивает священника и получает божественное наказание в виде невозможности умереть. Но граф убеждает себя в том, что чистые души (коей была его жена) обязательно перерождаются, поэтому следующие четыреста лет посвящает поиску нового воплощения своей любимой. И по счастливому стечению обстоятельств им оказывается Мина — невеста его поверенного Джонатана Харкера.
Делая главной движущей силой своего героя любовь к жене, а главным мотивом — скорбь, Люк Бессон вступил в битву с первоисточником, которую просто не мог выиграть. На свете достаточно сказок о любви, зачем превращать в неё то, что по определению ею не является? Особенно учитывая то, что…
Проблема № 3: «Дракула» Люка Бессона — это фактически ремейк «Дракулы» Фрэнсиса Форда Копполы
На самом деле Дракула становится героем-любовником не впервые, и ровно такая же завязка, как у Люка Бессона, уже была — в довольно популярном фильме Фрэнсиса Форда Копполы 1992 года.
Существует мнение, что именно Фрэнсис Форд Коппола придумал Дракуле романтическую предысторию с погибшей женой, которая перерождается несколько столетий спустя, но это не совсем так. История с реинкарнацией звучит ещё в телевизионном фильме «Дракула» 1974 года, но в значительно более сокращённом виде. Дракула (Джек Пэланс) преследует подругу жены Харкера Люси, потому что узнаёт в ней жену, но что случилось с этой женой и связана ли она с решением Дракулы стать вампиром, зрителям неизвестно. Вклад Копполы заключается в том, что он расширил историю до полноценной легенды и значительно её популяризировал.
После 1992 года история графа Дракулы и без Люка Бессона фактически превратилась в историю любви, которая в том или ином виде фигурировала в каждой заметной и значимой экранизации. Дошло до того, что в 2014 году студия Universal выпустила что-то вроде приквела оригинального «Дракулы» (на русском языке название, впрочем, осталось прежним), в котором показала превращение графа в вампира, основываясь на легенде Копполы. Получилось довольно противоречиво: с одной стороны, Дракула сохранил жестокость своего исторического прототипа Влада Цепеша, с другой — внезапно стал любящим отцом и мужем и благороднейшим из правителей.
События основной сюжетной линии и некоторые визуальные решения (в частности, битва с турками, внешний вид замка Дракулы, незабываемая причёска старого графа и сами типажи Дракулы, Элизабеты и Ван Хельсинга) действительно очень похожи, но в концепции два фильма довольно сильно разъезжаются. Коппола, придав Дракуле человеческую, даже возвышенную мотивацию, в остальном довольно точно следует тексту романа и делает одну важную вещь — подчёркивает эротичность этого текста, которая для современного читателя (как и для читателя из 1990-х) может потеряться. Всё-таки по нашим меркам «Дракула» 1897 года — роман достаточно невинный. Нам, например, сложно понять, что такого в поведении вполне благопристойной барышни Люси Вестенра могло сподвигнуть Дракулу на нападение. «Дракула» Копполы получился очень чувственным не только за счет обнажённых женщин или откровенно демонстрируемых сексуальных поз, но и за счёт мелких деталей: потенциальные женихи Люси позволяют друг другу комментировать её сексуальность, в только-только изобретённом синематографе показывают что-то порнографическое, а чопорная Мина хранит у себя некое подобие «Камасутры». Из плохо считываемого ныне символа укус вампира превращается в полноценный акт, смысл которого невозможно не понять. Сам Дракула, обретя любовь, не потерял свои черты монстра: он по-прежнему крадёт младенцев, насилует женщин, убивает мужчин и иногда даже физически превращается в чудовище.
Бессон убрал из своего фильма побочные сюжетные линии и всю жестокость и грубую эротизацию. В «Дракуле» Копполы есть любовь, но только «Дракула» Бессона стал сказкой о любви.
Люк Бессон решает проблемы
Фильм Копполы будто застрял между двумя прочтениями: с одной стороны, это хорошо адаптированная под современного зрителя экранизация классического хоррор-романа, в котором монстр выступает как метафора. С другой стороны — драма о мужчине, который в порыве скорби отказывается от Бога и получает за это наказание. Эти две истории не слишком удачно работают друг с другом. Если Дракула так любит жену, почему он окружён любовницами? Если Мина — это Элизабета, почему вся её сюжетная линия больше похожа на борьбу с наваждением? Почему вообще Мина должна быть Элизабетой? Почему в финале Дракула ищет Бога, хотя в течение фильма он такими вопросами не задаётся?
Версия 2025 года при всей своей кажущейся простоте и наивности более последовательна. Во-первых, Бессон существенно расширяет сюжетную линию Дракулы, пожертвовав рядом второстепенных персонажей. Вступление, которое у Копполы длится минут пять, в новом фильме занимает в три раза больше времени. Бессон дополнительно выделяет целый эпизод, чтобы показать, как Дракула осознал своё бессмертие, как оно его тяготит, как он тоскует по жене. Сразу озвучена концепция переселения душ: зрителю больше не нужно гадать, почему Мина похожа на Элизабету. Но самое главное — это то, как облагорожен образ графа под режиссёрские задачи. Во-первых, он никого не убивает в кадре, максимум обращает в своих сторонников, и то лишь не очень хороших людей. Единственный действительно морально сомнительный эпизод выполнен в виде оммажа «Парфюмеру» и тоже без всяких зверств в кадре. Дракула полностью лишился тяги к жестокости, которой славился настоящий Влад Цепеш, заменил голых любовниц-вампирш гендерно-нейтральными каменными горгульями и поддерживал с Люси Вестенра (ставшей в фильме Марией) исключительно деловые отношения. Дракула, по сути, является единственным объёмным персонажем истории, и это необходимое условие, чтобы вызвать сочувствие.
Никаких вопросов не возникает и к самой любовной линии. Мина сразу забрасывает крючок: она чувствует себя будто не в своём времени и поспешно решается на брак с человеком, которого едва знает. Её жених Джонатан Харкер выведен полукомичной фигурой, чтобы ни у кого точно не возникло желания его пожалеть. Если у Копполы так до конца и не понятно, были ли чувства Мины к Дракуле настоящими или это всего лишь морок, то в «Дракуле» Бессона ответ абсолютно очевиден, нет никаких разночтений.
Главная сила «Дракулы» — в его амбивалентной интонации. С одной стороны, чувствуется, насколько это несерьёзное кино и насколько создатели это осознают. Бесконечно ироничен в своей роли охотника на вампира Кристоф Вальц, вампир Калеб Лэндри Джонс позволяет себе чуть ли не комедийные скетчи, особенно в сцене с балами при европейских дворах. С юмором сняты отсылки к «Парфюмеру», и даже градус пафоса лирических сцен сбивается шутками персонажей. Кое-где Бессон подхватывает и развивает удачные находки Копполы, как, например, в линии Люси-Марии, которая из легкомысленной девушки свободных нравов превратилась в полноценную и давнюю соратницу вампира. Вообще её роль в фильме примечательна: поскольку Дракула перестал быть монстром, то функции и символическую нагрузку реального вампира полностью взяла на себя Мария, превратившись в героя-трикстера, харизматичного, но напрочь лишённого человеческих чувств.
Но при всём своем озорном характере «Дракула» сохраняет вовлечённость и искренность настоящей сказки о любви. Когда граф впервые видит Элизабету, невозможно не поверить в то, что он действительно ждал её четыреста лет. Его отчаяние на её могиле, их взгляды друг на друга, его боль, его восторг — всё это не ироничное, а настоящее. И даже Кристоф Вальц в финале отбрасывает несерьёзность, чтобы разыграть с Калебом Лэндри Джонсом сцену, полную возвышенного страдания.
Нам нужны сказки о любви
Всё это отвечает на вопрос, в чём обаяние «Дракулы» Бессона, но не объясняет его популярность конкретно в России. Попробуем выдвинуть теорию.
Последние два-три десятка лет кино — сначала независимое и авторское, а потом уже и массовое — борется с романтизацией любви в целом и страстных, нездоровых, созависимых отношений в частности. Всё чаще истории любви превращаются в истории усталости друг от друга, истории измен, предательства, осознанности, прощения, компромиссов, потому что таковыми они предстают и в реальности. Первая эйфория быстро испаряется, а на смену ей приходит суровый быт, который убивает чувства эффективнее любых коварных врагов. Любовь живёт три года, а любая страсть разбивается вдребезги о попытки договориться, кто моет посуду сегодня. В мире сказок и ромкомов такая «воспитательная работа» кино, безусловно, полезна: жизненные испытания не заканчиваются на свадьбе, а с неё только начинаются, и поступки, которым нет оправдания в мире возвышенных чувств, в реальности банальны, закономерны и вполне объяснимы. А вот многие доказательства «настоящей любви» из фильмов и книг, наоборот, воспринимаются сейчас как «ред флаг»: измены, эмоциональные качели, попытки добиться того, кто уже тебя отверг, обман во имя любви и так далее — всё это с трудом можно назвать признаками здоровых отношений.
Триумфатор «Оскара» 2025 года, фильм «Анора» — это в чистом виде деконструкция сказки о Золушке. «Бедная девушка» Анора встречает своего «богатого принца», который возгорается любовью «с первого взгляда» и играет стремительную свадьбу. Правда, дальше вместо фразы «и жили они долго и счастливо» Анору ждут угрозы, семейные разборки и полное разочарование в любви как в идее. В 2023-м чуть ли не самым нашумевшим сериалом стала «Грызня», персонажи которой находятся в состоянии перманентной измены друг другу, — причём это даже не основная тема сериала, а просто штрих к реалистичному портрету героев. И вот в этот контекст осознанности и полного принятия слабости человеческой природы вдруг влетает Люк Бессон со своим героем, который четыреста лет хранит верность жене и считает единственной целью своей жизни отыскать её, хотя шансы на успех близки к нулю.
В условиях, где искусство концентрируется на приземлённых и неприятных сторонах взаимоотношений, «Дракула» выглядит почти как реакционное произведение для тех зрителей, которые устали от реальности, устали видеть в своей жизни и на экране одно и то же. Можно прекрасно всё понимать о природе человеческих отношений, о типах личности и типах привязанности и с удовольствием отвлекаться на сказку, где люди хранят верность друг другу чуть дольше, чем пару месяцев, где любовь снова становится самой могущественной силой на свете, а не тяжелым грузом, от которого непонятно как избавиться. Автор этой статьи дважды была на сеансах «Дракулы» при полных залах и никогда не видела, чтобы люди выходили из кинотеатра такими воодушевлёнными, а потом просмотрела бессчётное количество коротких видео на русском языке с восхищением той самой сценой встречи Дракулы и Элизабеты.
Но разговор об удивительном успехе «Дракулы» именно в России невозможен без контекста. Во-первых, «Дракула» оказался одним из немногих массовых иностранных фильмов, официально добравшихся до российского проката, что, конечно, сыграло свою роль. Но ещё большую роль сыграла личность режиссёра. Так вышло, что именно в России (во многом благодаря кино на СТС в 21:00) Люк Бессон получил культовый статус. В декабре 2025-го «Пятый элемент» вышел в повторный прокат в России, и на премьере в главном зале «Октября» люди выстроились в две длинные очереди, чтобы рассказать Люку Бессону (присутствовавшему по видеосвязи), что они росли на его фильмах. А Люк Бессон, в свою очередь, рассказал, что в России «Дракулу» приняли так, как ни в какой другой стране мира. Может быть, это и есть настоящая сказка о любви?
Цикл «Вампиры в кино»
КИНОТВ x ORNAMENT
Почему мы полюбили «Дракулу» Люка Бессона
