Если вы узнали об IMAX благодаря голливудским блокбастерам, у вас эта компания, вероятно, ассоциируется с двумя вещами. Первая — кинозалы с крупнейшими в мире экранами и мощнейшими в мире колонками. Вторая — плёнка, на которую Кристофер Нолан снимает своё кино, принципиально отказываясь от цифровых камер.
Если вы открывали фильмографию IMAX, вы также знаете, что компания уже полвека снимает малоизвестные документалки о космосе и живой природе. Однако о настоящем размахе и влиянии этих фильмов вы, скорее всего, не подозреваете — как и об истории одного удивительного проекта, с которого всё началось. В третьей главе «Краткой истории киноплёнки», посвящённой истории инноваций IMAX, мы восполним этот пробел.
Текст и оформление: Олег Ковалёв
Редактор: Ярославна Фролова
В колыбели прогресса
Представьте себе картину. На дворе 1967 год. Будучи киноманом и туристом культурного толка, вы приезжаете в канадский Монреаль на Всемирную выставку «Экспо-67» — одну из тех громадин цивилизации, что по сей день воспевают достижения хозяйств народов мира.
Первая «мать» всех Выставок состоялась в Лондоне 1851 года. Там она прославляла открытия промышленной революции, запечатлев их в стекле и чугуне Хрустального дворца. В 1889-м её дочка накрыла Париж сенью Эйфелевой башни и обуяла французскую столицу духом Прекрасной эпохи модерна. А в ар-декорированном Чикаго 1933–34-го Выставка-внучка, как могла, вселяла надежду человечеству, с одной стороны, подкошенному Великой депрессией, а с другой — пересевшему за Столетие прогресса с лошадиных повозок в автомобили и самолёты.
Но это прошлое. В Монреале же вам открывается облик будущего, оживший в виде бетонированной мечты Ласло Тота, главного героя «Бруталиста» Брэйди Корбе. Здесь, у свежезастроенной гавани Сите-дю-Гавр, архитектор Моше Сэфди (дед тех самых братьев Сэфди) спроектировал поражающий воображение комплекс «Хабитат 67» — три жилых пирамиды, сооружённых из 354 идентичных прямоугольных блоков.
Здесь же расположился пятиэтажный павильон под названием Лабиринт. Ради него вы сюда и приехали. Точнее, ради фильма «В лабиринте» (1967), для показа которого павильон и возвели.
Чтобы попасть в Лабиринт, вы встаёте в очередь, которая в людный день может растянуться на семь часов. В очередь, в которой за семь месяцев работы Выставки вместе с вами отстоит 1,3 миллиона человек со всех уголков Земли.
Почему вы стоите в этой очереди? Возможно, потому, что вы читаете киношную колонку в New York Times и знаете, что именитый критик Босли Краузер назвал «Лабиринт» Эйфелевой башней монреальской Выставки. В таком случае вас ни капли не удивит тот факт, что Канадская госслужба кинематографии (NFB) не только отвела одному фильму отдельное здание, но и выделила на его съёмки бюджет, равный современным $40 млн.
Наконец вы оказываетесь внутри Лабиринта. Долгожданное путешествие начинается в первом зале. Вывеска на входе гласит: «Детство и юность уверенности». Выбирая место на балконе понравившегося этажа, вы рассматриваете два больших экрана. Первый возвышается на 11,5 метров в центре, а такой же второй белеет горизонтальной линией на полу. Вскоре с этих экранов на вас обрушивается чехарда документальных сцен, необременённых закадровым голосом. Только музыкой и вступительным титром, который гласит:
«Жизнь каждого человека — своего рода лабиринт. В каждой водятся свои Минотавры. В каждой есть нечто, чем Минотавра можно одолеть».
На ваших глазах две полосы одного фильма, запечатлённые на чистую 70-мм плёнку, смотрят друг на друга, продолжают друг друга и без лишних слов складываются в картину, посыл которой исчерпывающе описал эпиграф выше. Музыка же льётся из 288 колонок, спрятанных по всему залу, подкрепляя небывалый эффект присутствия.
Когда первая часть путешествия подходит к концу, вы направляетесь в зал № 2 под названием «Лабиринт/Пустыня». Здесь вы идёте по ломаному коридору, стены, пол и потолок которого облицованы зеркалами. Коридор ломается трижды — или, скорее, преломляется, упираясь в три больших полупрозрачных призмы. Миражи из света и человеческих отражений пляшут между вами, призмами, зеркалами и другими посетителями. А фоном играет электронная музыка, смешанная со звуками живой природы. В общем, здесь вы переживаете безопасную для здоровья альтернативу «опыту конца 1960-х» — сконструированную для тех, кто не отважился хипповать.
В третьем зале под вывеской «Смерть/Превращение» вас встречает уже не буква L из двух длинных экранов, а крест из пяти квадратных. С этого креста вы наблюдаете за тем, как бытовые (и не очень) сцены из жизни девяти народов мира складываются в историю общечеловеческих скорбей, радостей и мечтаний.
Это 21-минутное произведение монтажного искусства — последний сохранившийся обломок Лабиринта. Сегодня вы можете бесплатно посмотреть его на сайте NFB, пусть и без того иммерсивного опыта, который пережили посетители «Экспо-67». Что касается легенд о двух первых залах, они дошли до нас лишь в виде пересказов.
Image Maximum
Кто же стоял за этим чудом инженерно-архитектурно-кинематографической мысли? Режиссёров было трое. И все трое были канадцами.
Третий по старшинству, Хью О’Коннор, был убит в Аппалачах за месяц до закрытия Выставки. Его расстрелял из револьвера домовладелец, на пороге которого съёмочная группа хотела снять материал для документального фильма о государственной борьбе с бедностью. Двум другим, Роману Кройтору и Колину Лоу, было отведено прожить долгую жизнь и не только оставить увесистое наследие в киноинженерии, но и оказать огромное влияние на облик популярной научной фантастики.
В 1960 году Кройтор и Лоу сняли чёрно-белую документально-анимационную ленту «Вселенная» (Universe), в которой визуализировали путешествие человека сквозь Солнечную систему и за её пределы. Когда NASA в образовательных целях стало закупать копии фильма, о нём узнал Стэнли Кубрик. В те годы режиссёр вынашивал идею «Космической одиссеи» (1968), а представленная канадцами визуализация запустила его замысел на орбиту по прямой траектории.
Понимая, что вдохновение вспять не повернуть, Кубрик предложил Кройтору и Лоу заняться спецэффектами его будущего шедевра. Те отказались, потому как с головой погрузились в собственный «Лабиринт». Однако наследие «Вселенной» всё же попало в «Одиссею» в форме голоса Дугласа Рейна — документального нарратора, подарившего знаменитую озвучку суперкомпьютеру HAL 9000.
Сапог канадских гениев оставил отпечаток не только на твёрди научной фантастики, но и на мягком жанре космооперы. Как признался сам Джордж Лукас, на концепцию Силы, вокруг которой выстроилась вселенная «Звёздных войн», его вдохновила цитата Романа Кройтора из фильма «21-87» (1963). Звучала она так:
«Когда люди созерцают природу или вступают в контакт с другими живыми существами, у многих рождается чувство столкновения с некой силой. Встречи с чем-то, что скрывается за ширмой очевидной нам реальности. С чем-то, что люди называют Богом».
В этой мысли Кройтор заключил первооснову всего, что они с коллегами из NFB будут развивать в будущем. Для абсолютного созерцания зрителю понадобится максимально чёткое изображение на максимально большом экране. А для абсолютного контакта (с другими зрителями) — тотальное ощущение коллективного присутствия при грандиозном зрелище. Поэтому Кройтору и компании, имевшим на руках передовые технологии, а в умах — уникальные концепты, не осталось ничего, кроме как изменить индустрию.
20 августа 1967 — объединив силы с создателями фильма «Полярная жизнь» (Polar Life, 1967) — режиссёром Грэмом Фергюсоном и продюсером Робертом Керром, — Роман Кройтор основал компанию Multiscreen Corporation, которая вскоре будет переименована в IMAX Corporation. Годом позже они привлекли инженера Уильяма Ч. Шоу, который возглавил разработку новых технологий молодого бренда.
За три года команда IMAX добилась ряда больших открытий. Среди них:
- Киноплёнка 15/70-мм — тот самый формат IMAX, который по сей день выдаёт самое крупное и детализированное изображение в кино. Команда сделала с 5/70-мм плёнкой то же самое, что система VistaVision сделала с 35-мм — перевернула её на бок, пустила в камеру горизонтально и увеличила высоту кадра с 5 перфораций до 15. В результате площадь 70-мм кадра увеличилась с 1207 мм2 до 3705 мм2. К какому результату это привело, расскажет картинка ниже.
- Камера для плёнки 15/70-мм — шумная и громоздкая махина, способная выдержать тягу самой тяжёлой в мире плёнки. Сегодня в мире существует около 12 таких камер. Четыре из них — это новое поколение IMAX Keighley Camera, созданное специально для съёмок «Одиссеи» Кристофера Нолана.
- «Бегущая петля» (Rolling loop) — технология, позволившая крупнейшей в мире плёнке проходить через новые камеры и проекторы, не разрываясь на куски. Изобретена австралийским инженером Роном Джонсом для научной фотосъёмки. Выкуплена и адаптирована для кино Уильямом Ч. Шоу.
15 марта 1970 — на Всемирной выставке в Осаке команда IMAX показала свой первый фильм — экспериментальную ленту «Тигрёнок» (Tiger Child), представляющую собой поэтический набор заметок путешественника. Её хронометраж составил всего 17 минут. Тогдашние катушки попросту не могли вместить в себя больше плёнки нового формата.
22 мая 1971 — в канадском Торонто открылся Cinesphere — первый в мире IMAX-кинотеатр. Здание в форме геодезического купола, изначально способное вместить 750 зрителей, было построено на деньги канадского правительства.
Следующие 30 лет IMAX будет жить и развиваться за счёт государственных субсидий и музейных подрядов. За это время компания выпустит под сотню научно-популярных фильмов о космосе и живой природе, связав себя уникальными контрактами с NASA и National Geographic. Из-за дороговизны IMAX-плёнки и огромных размеров её катушек хронометраж этих фильмов не превышал 40–50 минут. Однако их тематическая направленность, визуальное совершенство и зарезервированные места на музейных выставках гарантировали им коммерческую выдержку, которой не может себе позволить ни один художественный фильм Голливуда (кроме «Унесённых ветром»).
Если вам казалось, что до прихода Кристофера Нолана IMAX снимала какие-то малоизвестные документалки, то спешим вас удивить. Вот краткий список главных художественных достижений компании:
1 июля 1976 — лента «В полёт!» (To Fly!) стала первым «докублокбастером» от IMAX. Фильм удерживает уникальный рекорд — тем, что ежедневно и на протяжении 50 лет демонстрируется на IMAX-экране вашингтонского Музея воздухоплавания и авиации. За эти годы касса фильма достигла $120 млн, что делает его вторым по сборам релизом 1976 года после «Рокки».
16 июня 1984 — вышел фильм «Тайны Большого каньона» (Grand Canyon: The Hidden Secrets). Со сборами в $239 млн он удерживает второе место в списке самых кассовых документальных фильмов в мире, уступая только фильму-концерту «Майкл Джексон: Вот и всё» (2009).
10 мая 1985 — в IMAX вышел «Хронос» (Chronos) — режиссёрский дебют прославленного документалиста Рона Фрике, иллюстрирующий отношения человеческой цивилизации с бурным потоком времени.
Абсолютный мастер ненарративного кино, Фрике начинал как сценарист, оператор и монтажёр культовой ленты «Койяанискаци» (реж. Годфри Реджио, 1982), а продолжил собственными проектами планетарного масштаба: «Барака» (1992) и «Самсара» (2011). Посмотрите любой из этих фильмов, и он наверняка разобьёт ваши представления о границе между «художественным» и «документальным».
1 июня 1985 — камеры IMAX отправились в настоящий космос! Итог тому — фильм «Мечта сбывается» (The Dream is Alive), во многом снятый астронавтами NASA.
10–11 мая 1996 — съёмочная команда документальной ленты «Эверест» (1998) стала свидетельницей катастрофы — сильной метели, что унесла жизни восьми альпинистов. Эта трагедия перекроила саму ткань фильма, который изначально планировался как гимн триумфальной экспедиции к высочайшей точке Земли.
На рубеже веков IMAX захлестнули перемены. В 1994 году компанию выкупили инвестбанкиры Ричард Гельфонд и Брэдли Векслер, в результате чего она вышла на биржу и отошла от государственных субсидий в сторону коммерческого сотрудничества с Голливудом.
В первый день нового тысячелетия (1 января 2000) в кинозале IMAX впервые показали большой голливудский фильм. Им стал анимационный мюзикл-антология «Фантазия 2000» от Disney.
В 2002 году IMAX взялась адаптировать художественное кино под свои колоссальные экраны. Представив процесс IMAX DMR (Digital Media Remastering), компания создала новую версию докудрамы Рона Ховарда «Аполлон-13» (1995) — с увеличенной и очищенной от зерна картинкой, но сокращённую на 25 минут, чтобы новая плёнка смогла поместиться в катушку.
Словом, плёночные технологии цвели и пахли. Однако на том же рубеже веков некогда единственный способ кинопроизводства стал называться «аналоговым» — и был вынужден вступить в борьбу за выживание.
IMAX и другие аналоговые мстители вернутся в четвёртой (и финальной) главе «Краткой истории киноплёнки». В ней мы расскажем, как плёнка, едва не погибнув от цифровой эпидемии, восстала из пепла и по сей день покоряет сердца тех, кому небезразлично всё «живое».
Цикл «Краткая история киноплёнки»:
- Часть I: От первого движения к цвету
- Часть II: На заре широкого экрана
