На Каннском фестивале показали чёрно-белую историческую драму «Отечество» Павла Павликовского, который возвращается на большие экраны после восьми лет молчания. Тамара Ходова рассказывает про картину прямиком с Лазурного Берега.
В последний раз польский режиссёр и обладатель «Оскара» приезжал на Круазетт с фильмом «Холодная война» в 2018 году, и его новая работа тематически продолжает идеи режиссёра о послевоенной Европе, заложенные ещё в «Иде».
В 1949 году Томас Манн (Ханнс Цишлер), нобелевский лауреат и немецкий писатель в изгнании, получает приглашение посетить Германию для вручения ему премии Гёте. Правда, приглашение приходит сразу с двух сторон — американской и советской, — которые хотят сделать Манна символом их новой Германии. Писатель, переехавший в США ещё в 1933 году, решает посетить обе страны вместе со своей ассистенткой и дочерью Эрикой (Сандра Хюллер), путешествуя из занятого американцами Франкфурта до советского Веймара, где жил и умер Гёте. Это вызывает вопросы у западной общественности, которая прячет презрение к Манну за маской обожания.
Примечательно то, что Павликовский начинает совсем не с Германии, а телефонного разговора между Клаусом (Аугуст Диль) и Эрикой Манн, братом и сестрой, в комнате отеля в Каннах, где в то время жил «отвергнутый» (по его же словам) сын великого писателя. Клаус и Эрика находились в тесных отношениях всю свою жизнь, и в этом разговоре она пытается уговорить брата тоже приехать в Германию, из которой тот сбежал сначала в США, а затем, после войны, во Францию.
Павликовский как будто противопоставляет судьбы двух мигрантов, отца и сына, которые выбрали разные способы взаимодействия с родиной. Томас Манн выступил против нацистского режима в 1936 году и продолжил свой творческий путь в эмиграции. Клаус же отправился на фронт и стал одним из тех, кто увидел ужасы концлагерей собственными глазами. Его роман «Мефисто», рассказывающий о немецком актёре, продавшемся нацистскому режиму, был основан на истории мужа Эрики, Густафа Грюндгенса, и запрещён к публикации. Клаус становится тихим голосом совести для стареющего отца.
Все эти загруженные смыслами символы обозначены лишь пунктиром в совсем коротком (82 минуты) фильме. Павликовский держит себя в ежовых рукавицах, демонстрируя крайнюю творческую сдержанность.
«Отечество» на фоне других затянутых и эмоциональных фильмов основного конкурса возвышается как чёрно-белый памятник, где нет ничего лишнего. Если учесть, что многие авторы его уровня ударяются в самолюбование и не могут вовремя остановиться, Павликовский обладает завидным уровнем самоконтроля и осознанности. Его работа заканчивается, когда зритель ещё не удовлетворил свой аппетит, а фильм не успевает наскучить.
Так же сдержан режиссёр и в визуальном плане. Он снова обращается к чёрно-белой плёнке, которую предпочитает со времён «Иды». Режиссёр показывает нам восстанавливающуюся после войны Германию всего в одной сцене, где по руинам Франкфурта деловито ходят горожане, а автомобиль с великим писателем останавливается возле «Метрополя», как будто не затронутого войной. Всё остальное время события происходят в торжественных залах, где Манн читает свои речи, и в тесных комнатах.
Для Павликовского, который за свою жизнь сменил несколько стран, Манн прежде всего эмигрант. Писатель возвращается не в родную Германию, а в неизвестную и разделённую страну, где порядки диктуют американцы и русские.
На западной стороне все как будто пытаются сделать вид, что ничего не произошло. На советской — насаждают новую идеологию. Разницу между двумя подходами Павликовский решает выразить в музыке.
В американском Франкфурте она игривая и глуповатая, а в советском Веймаре Манна встречает детский хор, поющий о едином народе, который строит светлое будущее, и хор советский — громкий, подчиняющий своей воле.
Сам же Манн, по своему же признанию, находится где-то посередине. Ему не хочется вставать на чью-то сторону, поэтому он читает речи о «хорошей» Германии. Для него это возможность наконец-то оказаться на родной территории, поговорить на немецком языке со своим читателем, но той Германии, о которой мечтает Манн, больше нет. Он и сам признаёт это, называя себя буржуазным рудиментом. Людей не интересует «хорошая» Германия — одни хотят продолжить жизнь, закрывая глаза на ужасы войны и собственных решений, а другие — строить новое будущее.
Цишлер играет человека, который стал памятником ещё при жизни и намерен сохранить этот статус, но его каменное лицо покрывается трещинами под давлением реальной жизни.
«Отечество» становится логичным продолжением предыдущих фильмов «чёрно-белой» серии Павликовского, заворожённого обществом, которое пытается залечить и осмыслить свои травмы после катастрофы. Но в конечном счёте режиссёр использует исторические декорации для того, чтобы задать те же самые вопросы своим современникам, которые снова стоят на перепутье.
