46 лет назад на экраны американских кинотеатров вышел скромный фильм ужасов «Пятница, 13-е», который в прокате собрал в 100 раз больше своего бюджета. Так началась история культовой и одной из самых успешных в кассовом плане хоррор-франшиз, насчитывающей 12 полнометражных фильмов. В этом году мифология «Пятницы, 13-го» расширяется сериалом-приквелом «Хрустальное озеро», который создан силами студии А24 и выходит в «Амедиатеке» с 16 октября. По случаю премьеры Вадим Богданов разбирает, почему Джейсон Вурхиз убивает, какой путь он прошёл до малых экранов, за что его любят поклонники слэшеров и чем появление этой бессмертной франшизы обязано Альфреду Хичкоку.
В поисках убийственной концепции
В отрезок времени между 1974-м и 1984-м годами для американских кинематографистов слэшер был жанром-конструктором. Кто-то придумывал элемент, другой автор добавлял ещё один, менял местами, подсматривал что-то у третьего и так до тех пор, пока не получался кассовый хит. Примерно на 15 однотипных неудачных попыток приходился один безоговорочный успех. Суть этого направления поджанра фильмов ужасов заключалась в соблюдении трёх правил: единство места (в масштабах от домика в лесу до провинциального городка), героями становится группа людей (чаще подростки) и в сюжете обязательно присутствует практически бессмертный злодей с какой-то отличительной особенностью, убивающий героев методично одного за другим.
Расцвет слэшера связывают с 1970-ми, хотя формально предтечей жанра по праву считается «Психо» (1960) Альфреда Хичкока, но к нему мы ещё вернёмся. Если рассматривать основные вехи развития слэшера, то тут нужно упомянуть «Чёрное Рождество» (1974) Боба Кларка, где ввелись такие штампы слэшера, как убийства студентов на каникулах и таинственный злодей, чью личность так и не раскрыли. Затем в тот же год вышла «Техасская резня бензопилой» Тоуба Хупера, задавшая тон жёсткому кино в антураже американской глуши и представившая убийцу Кожаное лицо, одного из первых культовых антигероев этого жанра. Но настоящая революция произошла в 1978-м, когда Джон Карпентер шокировал публику «Хэллоуином», где молчаливый маньяк в маске кромсал подростков под синтезаторный саундтрек. Этот же фильм представил ключевую для слэшера концепцию «последней девушки» (самая смелая, скромная и находчивая героиня, как правило, выживала).
Тут-то на сцену и вышли режиссёр-продюсер Шон С. Каннингэм и сценарист Виктор Миллер, отцы-основатели «Пятницы, 13-го». Каннингэм, у которого из достижений на тот момент был лишь продюсерский кредит на дебюте Уэса Крэйвена «Последний дом слева», посмотрел фильм Карпентера и загорелся идеей сделать что-то такое же дешёвое, но невероятное зрелищное.
Придя к Миллеру, он так и заявил: давай скопируем «Хэллоуин». И здесь снова начался жанровый конструктор. А что можно добавить, убрать или заменить в идеальной формуле Карпентера?
Из хорошо знакомого ему «Последнего дома слева» Каннингэм взял тему ужасов провинциальной Америки. Главным нововведением стал сеттинг ― заброшенный летний лагерь на Хрустальном озере, место, где подростки могут веселиться без присмотра взрослых. Подход к героям также пересмотрели: Миллер придумал, чтобы у всех подростков был свой типаж (ботаник, красотка, спортсмен, ловелас, добряк, шутник и так далее), отчего любой зритель мог бы идентифицировать себя с каким-то из персонажей. С каждой последующей частью добавлялись новые типажи ― от парня в инвалидной коляске до девушки, владеющей телекинезом, чтобы, так сказать, охватить все социальные слои.
Финальным штрихом в создании уникальной концепции будущего хита, построенной ироничным образом на слегка изменённых, но всё же чужих идеях, стало ещё одно ключевое заимствование. Нужен был яркий, запоминающийся злодей. Тогда Каннингэм и Миллер вспомнили всё тот же «Психо», где сошедший с ума сын убивал людей от лица матери. В «Пятнице, 13-м» они взяли эту идею, но поменяли местами мать и сына. Так появился главный антагонист фильма, раскрытие личности которого в финале для первых зрителей становится шоком: оказывается, кромсал молодёжь налево и направо не какой-то огромный монстр, а милая на первый взгляд женщина Памела Вурхиз, живущая рядом с Хрустальным озером.
За несколько лет до событий фильма, когда ещё функционировал летний лагерь, в этом озере утонул её единственный сын Джейсон. По сценарию у него был синдром Дауна, поэтому за ним требовался глаз да глаз. Особенно на воде. Но вожатые во время того, как Джейсон тонул, занимались любовью в амбаре.
Это поворотный момент в мифологии «Пятницы, 13-го», который ввёл в историю слэшера ещё одну каноническую ассоциацию: секс ― смерть.
Памела убивает всех похотливых, озабоченных, нетерпеливых или попросту вызывающе одетых тинейджеров. Если герой получил удовольствие на экране, значит, в ближайшие пару минут его прибьют. Стоит героине оголить грудь, до конца эпизода она вряд ли доживёт. Друзья предложили сыграть в «Монополию» на раздевание? Перед тем как согласиться, лучше подумать дважды.
Успех, построенный на парадоксах
Бюджет первого фильма составил скромные 500 тысяч долларов. Актёров набрали с Бродвея ― молодых, красивых, готовых работать за копейки. Среди них в том числе был малоизвестный тогда Кевин Бейкон (насмотревшись на него, четыре года спустя свою актёрскую карьеру с другого культового слэшера «Кошмар на улице Вязов» начнёт Джонни Депп). Главной творческой удачей Каннингэма стало привлечение к работе над фильмом военного фотографа и прославившегося на весь Голливуд художника по спецэффектам Тома Савини. Многие забывают, что Савини был не только постоянным соавтором фильмов Джорджа Ромеро, сумевшим перенести свой опыт наблюдения за деформированными телами во Вьетнаме на создание реалистичного грима ходячих мертвецов, но и человеком, стоявшим у истоков «Пятницы, 13-го».
Изобретательный подход Савини к эксплицитному насилию на экране стал такой же визитной карточкой франшизы, как негласное правило «обнажённая женская грудь каждые 15 минут».
Это буквально два основных параметра, по которым формула фильма пользовалась такой безумной популярностью у зрителей, готовых из года в год смотреть один и тот же сюжет, но с разных ракурсов. А вот чего не ожидали даже создатели, так это всеобщего и парадоксального сочувствия к убийце. Народ проникся драмой Памелы Вурхиз, которая в глазах многих просто хотела защитить своего ребёнка и затем восстановить тем самым справедливость. Актриса Бетси Палмер получала письма фанатов со словами, что они бы сделали то же самое, если бы такое произошло с их детьми. А вот актрисе Эдриенн Кинг, исполнившей роль «последней девушки» Элис и главной героини фильма, повезло меньше. Популярность картины сыграла с ней злую шутку: целый год актрису донимал сталкер, однажды даже проникнув к ней в дом. Во многом из-за этого случая Кинг не снималась в кино на протяжении 30 лет.
Как бы критики ни плевались в год выхода от «Пятницы, 13-го», сейчас довольно странно отрицать не только культурную значимость картины, но и тот факт, что все причастные тогда попросту выжали максимум из своих возможностей. Вот, например, композитор Гарри Манфредини сочинил до банальности простую, но в то же время совершенно гениальную музыкальную тему, которая обеспечила ему вечную славу. Вот это минималистическое сочетание звуков «чи-чи ма-ма» (или «ки-ки ма-ма» в другой тональности), означающее повышение уровня тревоги и приближение убийцы. Как Манфредини это придумал? Он взял фразу Памелы Вурхиз «kill … mama», произносимую в финале картины на крупном плане, вытащил первые слоги из каждого слова, пропустил их через популярный в те года прибор для создания эхо Echoplex, и культовый хоррор-саунд готов!
Во время съёмок Каннингэм не особо верил, что его творение ждёт большой успех, но забросить удочку на потенциальное продолжение нужно было по законам жанра. Они с Миллером долго думали, как закончить фильм, но в конце концов решили поступить проверенным методом и подглядеть у других (по другой версии, с подсказкой пришёл Том Савини). На этот раз выручил Брайан Де Пальма и его «Кэрри». Там было так: героиня умиротворённо подносит цветы к могиле, после чего внезапно из-под земли её хватает окровавленная рука, а затем героиня просыпается, как после кошмара. В «Пятнице, 13-м» в такой же умиротворённый момент героиня Кинг сидит в лодке посреди озера, и внезапно из-под воды выскакивает обезображенный монстр, утаскивая её с собой, и героиня тут же просыпается. Эта сцена, снятая в самый последний момент, в итоге стала судьбоносной для всей франшизы, ведь именно в ней впервые на экране появилась её впоследствии главная звезда ― Джейсон Вурхиз.
Сборник лучших хитов Джейсона Вурхиза
Чем этот угрюмый здоровяк отличается от других каноничных антигероев слэшеров вроде Кожаного лица, Майка Майерса и Фредди Крюгера? Понятное дело, у каждого из них своя огромная фан-база, готовая в лепёшку разбиться, доказывая крутость того или иного персонажа. Поэтому, чтобы никого не обидеть, обойдёмся без сравнений и сосредоточимся на иконографии Джейсона. Как полноправный герой фильма он появляется только во второй части. На голове он носил мешок, отчего визуально сильно смахивал на Человека-слона из фильма Дэвида Линча, что многим зрителям пришлось не по душе. И только к третьей части сформировался его фирменный образ: оливковая рубашка, штаны цвета хаки и хоккейная маска, которую на героя надеть придумал специалист по 3D-эффектам Мартин Джей Садофф. Он безумно фанател от Detroit Red Wings и всегда с собой таскал комплект хоккейного снаряжения. Когда режиссёр Стив Майнер начал думать над маской для Джейсона, Садофф моментально достал из сумки свою вратарскую маску. Остальное уже история.
Природа Джейсона Вурхиза до конца не изучена. Поначалу им движет вполне объяснимая жажда мести за свою маму, в дальнейших частях франшизы он превращается в метафору стихийности и неумолимости зла.
Будучи буквально ожившим утопленником, Джейсон стал первым из антигероев слэшеров очевидно сверхъестественного происхождения. В конце каждого фильма его убивают, но в начале следующего он каким-то чудесным образом воскресает. Иногда это никак не объясняется, а иногда сценаристы решают соригинальничать: так, в шестой части его воскрешает удар молнии, в седьмой ― девушка, владеющая телекинезом, в десятой ― учёные.
При этом за 12 фильмов франшиза не раз меняла тональности и жанры. Начав как классический триллер с элементами ужасов, «Пятница, 13-е» зашла на следующие территории: комедийного фарса в стиле «Скуби-Ду» (третья часть), готического зомби-хоррора (шестая часть), фэнтези-боевика о героях с паранормальными способностями (седьмая часть), круизное роуд-муви в урбанистических декорациях (восьмая часть) и чистокровный сай-фай о похождениях Джейсона-киборга в космосе (десятая часть).
Были также попытки превратить «Пятницу, 13-е» в кинокомикс, объединив историю Джейсона с сюжетами, атрибутикой и персонажами других культовых хоррор-франшиз. Например, в девятом фильме с названием «Джейсон отправляется в ад» фигурируют книга мёртвых «Некрономикон» и кандарийские кинжалы, вокруг которых строится мифология «Зловещих мертвецов» Сэма Рэйми. По сюжету там Джейсон превратился в нематериальную силу зла, способную вселяться в сознание людей, как демоны вселялись в своих жертв в «Зловещих мертвецах». В конце фильма маску Джейсона на тот свет утаскивает рука Фредди Крюгера, тем самым подогревая интерес к 11-й части «Пятницы, 13-го» ― «Фредди против Джейсона». Закончилась эта «марвеловская» эра в истории франшизы комиксом «Фредди против Джейсона против Эша», стартовавшим в 2007 году и расставившим все точки над i в споре, кто же из них круче всех (спойлер: конечно же, Эш Уильямс).
Возможно, главная особенность Джейсона Вурхиза, за которую персонажа так сильно полюбили фанаты жанрового кино, ― это его изобретательный, предельно разнообразный подход к убийствам. В «Хэллоуине» и «Техасской резне бензопилой» такого акцента не было, потому что у создателей тех картин не было Тома Савини. Именно Савини задал высокий уровень графического насилия во франшизе. Присланный ему сценарий художник вернул с множеством пометок и комментариев: здесь мы проведём незаметные трубки с подачей крови, тут сделаем полноценный муляж тела, здесь героине наденем искусственную шею, а в сцене с топором нужно решить, что лучше ― настоящее лицо и фейковый топор или фейковое лицо и настоящий топор? Вот с таким уровнем энтузиазма влился в процесс Том Савини, вернувшийся потом в серию лишь однажды ― в четвёртой части, позиционировавшейся как последняя (поэтому он и согласился, чтобы лично убить своё детище). Там один из ключевых героев увлечённо занимался пластическим гримом и созданием практических эффектов. Очевидно, это была дань уважения вкладу Савини в мифологию «Пятницы, 13-го».
Джейсон Вурхиз любит прокалывать тела насквозь, сворачивать шеи, кидаться копьями, махать мачете, стрелять гарпунами. У него даже есть сборник лучших хитов ― какими бы порой паршивыми ни были некоторые из фильмов, но в них стандартно есть одно-два запоминающихся убийства, которые фанаты не забудут никогда. Вот самые культовый киллы: в первом фильме Кевина Бейкона через дно кровати протыкают насквозь наконечником стрелы. Во второй части ― запоминающаяся сцена с парнем в инвалидной коляске, падающим с огромной лестницы, как в «Изгоняющем дьявола», а ещё убийство копьём, полностью скопированное из джалло Марио Бавы «Кровавый залив». В четвёртой главе Джейсон засовывает подростку в рот сигнальный огонь. В десятом фильме он окунает лицо жертвы в жидкий азот, а потом разбивает его в кровавый лёд. Но, пожалуй, наиболее культовая и любимая фанатами смерть показана в шестой части, где Джейсон бьёт героиню в спальном мешке о дерево.
Подражатели, клоны и попытка деконструкции
«Не отвечай по телефону!», «Рождественское зло», «На греческой улице…», «Крики в ночи», «Затемнение», «Школьный бал», «Тихая ночь, смертельная ночь», «С днём рождения меня», «Новогоднее зло», «Последний экзамен», «Мой кровавый Валентин»… И это только часть фильмов-подражателей «Пятницы, 13-го», вышедших в течение 3-4 лет с премьеры слэшера Каннингэма. Факт остаётся фактом: успех оригинальной «Пятницы, 13-го» был колоссален, отчего все захотели снимать кино дёшево и по простой формуле «псих выпиливает подростков». Желательно ещё приурочить это к какому-то знаковому дню или празднику ― Дню святого Валентина или новогодней ночи.
В этой главе предметно рассмотрим три фильма. Первый ― это «Сожжение» (1980) Тони Мэйлэма. Редкий удачный клон, где также в летнем лагере таинственный маньяк убивает подростков, но садовыми ножницами. Удачным кино получилось во многом благодаря Тому Савини, который предпочёл работу над «Сожжением» вместо второй части «Пятницы, 13-го».
Фильм ужасов «Спящий лагерь» (1983) Роберта Хилтзика ― не прямой клон, но точно довольно близкий подражатель картины Каннингэма. Эти слэшеры роднят место действия (опять летний лагерь), травма прошлого (опять гибель детей) и шокирующий финальный твист (в этом плане «Спящий лагерь» даже превосходит «Пятницу»). Образ, на котором закрывается фильм Хилтзика (застывший антагонист с открытым ртом и безумным взглядом), прямо цитирует Джейн Шёнбрун в резонансной ленте «Подростковый секс и смерть в лагере “Миазма”» (2026). Уже из названия понятно, что Шёнбрун целится в деконструкцию жанра слэшеров и конкретно феномена «Пятницы, 13-го». Вооружась инструментарием метакино, режиссёр исследует саму природу ностальгии по хоррорам из 1980-х, темы поп-культурных травм и идентичности, а также с позиции фаната жанра анализирует все его основные клише.
Каким получилось «Хрустальное озеро»?
Спустя 17 лет с выхода последнего полного метра во франшизе (ремейк 2009 года) зритель снова возвращается на Хрустальное озеро. На этот раз усилиями независимой студии А24 и в формате сериала (отметим, что транслировавшийся с 1987 по 1990 год сериал «Пятница 13» не имеет никакого отношения к франшизе, это была, так сказать, попытка выехать на известном бренде). «Хрустальное озеро» является приквелом оригинальной «Пятницы, 13-го» и рассказывает о том злосчастном случае, когда мальчик по имени Джейсон утонул во время летнего лагеря.
Главной героиней сериала становится Памела Вурхиз (Линда Карделлини), при всех противоречиях один из самых любимых персонажей франшизы. Здесь она показана как заботливая мать и незаменимая сотрудница в администрации лагеря. Но как только происходит трагедия, она начинает терять рассудок, переживая тяжёлую утрату. В «Хрустальном озере» А24 выводит априори незамысловатую франшизу на хорошо протоптанную этой же компанией территорию elevated horror: в формулу классического слэшера добавляется эмоциональная глубина, поднимаются темы буллинга, а вся трансформация главной героини укоренена в травмирующий опыт и болезненный психологизм.
Из обычной кровавой бойни сериал превращает франшизу в многогранный портрет помутнения рассудка.
Линда Карделлини создаёт убедительный образ отчаявшейся матери, сочетая в своей игре теплоту от воспоминаний о маленьком Джейсоне с решительностью в действиях, когда ей самой угрожает опасность. Игра Карделлини ― это, пожалуй, лучшее, что случалось с франшизой в актёрском плане (кроме, конечно, камео Дэвида Кроненберга в «Джейсоне Х»).
Шоураннер Брэд Калеб Кэйн, у которого за плечами уже есть успешный опыт сериализации полнометражных хорроров («Оно: Добро пожаловать в Дерри»), выдерживает проект в ретростиле. «Хрустальное озеро» по духу выглядит как сериал из 1980-х, снятый со всеми творческими возможностями 2020-х. Неспешное повествование, профессиональная операторская работа, впечатляющий грим и практические эффекты поднимают уровень художественной ценности «Пятницы, 13-го» до небывалых высот.
Это определённо проект, сделанный с любовью к истории и мифологии всей франшизы. И, наверное, первый за все 46 лет, который наконец сможет примирить критиков и простых зрителей. Ведь если раньше в этих фильмах маску надевали, чтобы скрыть обезображенное лицо убийцы, то теперь маска становится метафорой двуличия, притворства и безразличия к бедам окружающих людей. И, примеряя её ненароком день ото дня, мы сами убиваем человека ― каждый внутри самого себя.
