Художники по костюмам — люди, чья работа почти всегда остаётся в тени, но именно они формируют ткань визуальной памяти фильма. Они создают экранные эпохи, пишут характеры и строят целые миры. Их решения определяют, как мы видим героя и каким его запоминаем. Анна Баштовая рассказывает о пяти важнейших художниках по костюмам ХХ века.
Адриан Адольф Гринберг
или просто Адриан
Считается самым первым художником по костюмам в истории кино. В середине 20-х годов ХХ века познакомился в Париже, где учился, с Наташей Рамбовой — художником, сценографом и на тот момент женой Рудольфа Валентино. Рамбова пригласила Адриана поработать над нарядами для её нового проекта «Кобра» (1925), где она выступала в качестве продюсера, а её муж снимался в главной роли. Так Адриан попал в Голливуд, а уже три года спустя подписал контракт с крупнейшей на тот момент киностудией Metro-Goldwyn-Mayer и стал ведущим дизайнером костюмов Золотой эры Голливуда.
Знаменитый кинорежиссёр той эпохи, Джордж Кьюкор, говорил об Адриане: «Если у актрисы плохая фигура, её прикрывают, но если фигура потрясающая, то Адриан подчёркивает все её достоинства». Именно поэтому среди клиенток Адриана значились все главные кинодивы эпохи.
Самым гармоничным творческим союзом дизайнер считал свою дружбу с Гретой Гарбо. Начиная с 1928 года и до конца карьеры все костюмы для актрисы создавал исключительно Адриан, в том числе знаменитые искусные наряды для картины «Мата Хари».
Адриан признавался, что разрабатывал образы Гарбо под сильным влиянием восточной коллекции Поля Пуаре и «Русских сезонов» Дягилева. Русское влияние в фильме действительно очевидно — сложный головной убор в начале картины напоминает кокошник, а сапоги-казаки и вышивка «а-ля рюсс» на бархатном халате отсылают к русским народным костюмам.
Адриана обожали также Кэтрин Хепберн, Джин Харлоу и Джоан Кроуфорд. Последняя и вовсе говорила: «Я не помню, чтобы до Адриана какая-либо мода вообще существовала». И это не случайно, именно для неё в картине «Летти Линтон» (1932) Адриан создал первое в истории Голливуда платье с объёмными плечами. Успех нового силуэта был настолько ошеломительным, что копии знаменитого платья за считаные дни разлетелись по всей Америке полумиллионным тиражом, а в моде появился тренд на широкие плечи.
Своим же самым любимым творением Адриан называл костюмы для «Волшебника страны Оз». Как говорил он сам: «Это было самое большое удовольствие, которое я когда-либо получал, создавая дизайн костюмов!» В детстве Адриан так любил книгу Баума, что буквально рисовал персонажей сказки на страницах школьных учебников. На этих детских воспоминаниях и были основаны костюмы для экранизации. При этом художник привнёс определенные новшества. Например, в книге знаменитые волшебные башмачки были серебряными, но Адриану хотелось в полной мере использовать возможности цветного изображения, которое появилось не так давно и было для широкого зрителя ещё в новинку. Поэтому башмачки решено было сделать рубиновыми, поскольку красный цвет гораздо лучше серебряного контрастировал с дорожкой из жёлтого кирпича и голубыми носочками Дороти. Сейчас в массовом сознании и поп-культуре башмачки живут исключительно в красном цвете, как и задумывал Адриан.
Уолтер Планкетт
Хотя у Планкетта за его продолжительную карьеру было немало современных картин, в Голливуде за художником закрепилась слава любителя исторических проектов. Сам он объяснял это довольно просто: «Каждый хочет сунуть нос в современные вещи — жёны режиссёров, секретарши, актрисы с довольно плохим вкусом. Намного проще сказать им: “Мне нравится ваша идея, но просто это неправильно для того времени!”»
Самой известной работой Планкетта в кино являются костюмы для картины «Унесённые ветром» (1939). В ней художник стремился к максимальной подлинности, желая показать зрителям, как в действительности выглядели южане в период Гражданской войны. В своих исследованиях Планкетт обнаружил, что женщины Атланты во время блокады Юга для изготовления своих нарядов использовали подручные материалы. Так, например, идею «шторного платья», в котором Скарлетт идёт в тюрьму к Ретту Батлеру, «подсказала» писательнице пара штор её матери. Во время вторжения Армии Союза плантация семьи Маргарет Митчелл в Северной Джорджии была разорена, и из ценного осталась только эта пара штор, которая впоследствии стала передаваться из поколения в поколение как уникальная реликвия, пережившая войну. Кроме того, во время войны женщины Юга украшали свои шляпки куриными перьями, единственной доступной на тот момент фурнитурой. Поэтому нет ничего удивительного, что эффектный головной убор Скарлетт декорирован петушиными перьями и позолоченными куриными лапами.
«Унесённые ветром» получили 13 номинаций на «Оскар», при этом Уолтер Планкетт не был номинирован, так как номинации «Лучший дизайн костюмов» ещё не существовало.
Продюсер «Унесённых ветром» Дэвид О. Селзник, получая награду за лучший фильм, заявил: «Очень жаль, что нет премии Академии за дизайн костюмов, потому что Уолтер Планкетт её достоин!»
Сам Планкетт говорил: «Я не думаю, что это была моя лучшая работа в кино или даже самая большая вещь, которую я сделал. Но эта картина, конечно, будет жить вечно, и зелёное платье тоже, потому что оно делает историю, вероятно, оно — самый известный костюм в истории кино». Художник был прав, его творение до сих пор является одним из самых значимых кинонарядов в мире.
Жан Луи Берто
или просто Жан Луи
Имя этого художника звучит так же громко, как имена актрис, которых он одевал. Родился Жан Луи в 1907 году в Париже — городе, где мода не просто ремесло, а часть культуры и повседневной жизни. С ранних лет он был окружён тканями, линиями и силуэтами. В отличие от многих будущих коллег, Жан Луи получил художественное образование и начал карьеру в мире высокой моды, где дисциплина и вкус являются обязательными условиями.
В 1930-х Жан Луи переехал в Соединённые Штаты, и почти сразу оказался в системе студийного Голливуда. Здесь, в стенах Columbia Pictures, он начал путь от рядового художника по костюмам до главного дизайнера студии. Это было время, когда кино создавалось как иллюзия совершенства, и одежда играла в этой иллюзии ключевую роль.
Настоящую славу художнику принесла работа над фильмом «Гильда» (1946). Чёрное атласное платье-бюстье, созданное для Риты Хейворт, стало не просто нарядом, а символом эпохи. Простое по крою, но безупречно выверенное, оно подчёркивало каждое движение актрисы. В итоге сцена, в которой Хейворт исполняет Put the Blame on Mame, медленно снимая перчатки, стала одной из самых знаковых в истории кинематографа.
Сотрудничество Жана Луи и Хейворт продолжилось на картине «Леди из Шанхая» (1947) — знаменитом детективе Орсона Уэллса, признанной вершине фильмов нуар. Влияние картины до сих пор велико не только в кинематографе, но и в моде: закрытые купальники, брючные костюмы свободного кроя и летние платья в горох по сей день актуальны.
Но самый легендарный образ Жана Луи родился вне киноэкрана. В 1962 году Мэрилин Монро вышла на сцену, чтобы исполнить Happy Birthday, Mr. President в почти невидимом платье, расшитом тысячами кристаллов. Это платье вошло в историю как «голое».
«Мне нужно поистине историческое, необыкновенное платье, каких ещё никогда и ни у кого не было. Одним словом, это должно быть что-то такое, что могу надеть только я», — с таким запросом пришла Монро к именитому дизайнеру.
Позже Жан Луи вспоминал: «Мэрилин умела потрясающе владеть своим очаровательным телом, оно было в постоянном движении, но делалось это естественно, элегантно. И меня осенило — я ухватил, понял, как нужно работать: я должен обыграть этот её дар провоцировать... В общем, я нарисовал эскиз платья, создающего полный эффект, что она обнажённая».
При этом Монро была не первой, для кого Жан Луи создал «голое» платье. Задолго до этого Марлен Дитрих сделала их неотъемлемой частью своего сценического образа, появляясь на выступлениях в сверкающих и волнующих «голых» нарядах.
Уильям Травилла
Будущий дизайнер начал работать очень рано. Ещё подростком он создавал костюмы, учился подмастерьем на практике, наблюдая, как ткань ведёт себя в тени и при свете, как реагирует на движение тела. Эта внимательность к деталям стала его главным инструментом.
К 1940-м годам он уже оказался в системе голливудских студий, где быстро нашёл своё место. Работая с 20th Century Fox, он сумел заявить о себе как о художнике, который чувствует не только стиль эпохи, но и внутреннюю динамику образа. Его костюмы никогда не были статичными — они жили, двигались, взаимодействовали с актёром и камерой.
Настоящая слава пришла вместе с сотрудничеством с Мэрилин Монро. В этом союзе сошлись две силы — природная харизма актрисы и точное, почти интуитивное понимание её образа со стороны художника. К тому моменту, когда Травилла познакомился с Мэрилин, он уже получил «Оскар» за фильм «Похождения Дон Жуана» (1948) и по праву считался одним из самых талантливых художников по костюмам. Однако именно платья, созданные для Монро, возвели его в статус голливудской звезды и увековечили имя дизайнера в истории кино.
Монро обожала дизайнера и однажды прислала записку: «Дорогой Билли, пожалуйста, одевай меня всегда! Люблю тебя, Мэрилин».
Всего Монро и Травилла сотрудничали на восьми картинах, и, как признавалась актриса, ни один дизайнер не выставлял её формы и изгибы в таком выгодном свете, как это делал Уильям.
Именно Травилла создал знаменитое ярко-розовое платье, в котором Монро исполнила композицию Diamonds Are a Girl’s Best Friend в фильме «Джентльмены предпочитают блондинок» (1953). Этот легендарный наряд был сшит из редкого шелка реаu d’ange (фр. — «кожа ангела»), а его конструкция опиралась на «принцип конверта»: Травилла обернул фигуру актрисы тканью, используя всего пару швов и потайную молнию, добавил ремень в тон и огромный бант, набитый страусиными перьями и конским волосом.
Уильяму Травилле также принадлежит авторство того самого белого развевающегося платья из картины «Зуд седьмого года» (1955), которое чаще всего ассоциируется с образом Монро. Сам Травилла называл своё творение «то самое глупое платье», так как на его создание ушло всего два дня.
Эдит Хэд
Единственная женщина в этом списке и самый известный и именитый художник по костюмам в истории кино. На счету Хэд 35 номинаций на «Оскар» и восемь побед. О себе она говорила прямо: «Люди спрашивают меня: “Эдит, что отличает тебя от других дизайнеров?” И я говорю им: “Я не отличаюсь, я просто лучшая”».
Свой творческий путь Хэд начала в 1932 году с должности дизайнера-ассистента под руководством художника по костюмам Трэвиса Бэнтона. А уже спустя шесть лет она возглавила отдел дизайна костюма в Paramount Studios, где проработала 44 года и стала единственной женщиной, занимавшей в то время столь высокий пост. «Я знаю, что я вовсе не творческий гений, в дипломатии я сильнее, чем в эскизах», — говорила Хэд о себе.
В 1953 году художница получила свой пятый «Оскар» за фильм «Римские каникулы», где работала с восходящей звездой Одри Хепберн. Трансформация главной героини происходит в картине в том числе через костюм. Сцена за сценой образ Хепберн становится проще и естественнее. Роскошные наряды сначала сменяются повседневной юбкой и блузкой, а затем трансформируется и сама блузка — пуговицы расстёгиваются, рукава поднимаются, героиня раскрепощается.
Следующей совместной работой Одри Хепберн и Эдит Хэд стала «Сабрина» (1954). По задумке киностудии, за все американские образы героини традиционно отвечала Эдит Хэд, а французские наряды, по сюжету приобретённые в Париже, должен был создать французский кутюрье Юбер де Живанши. В таком же тандеме были созданы «Забавная мордашка» и «Завтрак у Тиффани».
Самым плодотворным союзом для Хэд стало сотрудничество с Альфредом Хичкоком. Вместе дизайнер и режиссёр создали 11 картин, среди которых классика нуара «Окно во двор» (1954). Эдит Хэд вспоминала об их совместной работе над картиной: «Хичкок подчеркнул, как важно, чтобы одежда Грейс [Келли] помогла выявить конфликт в этой истории. Чтобы актриса выглядела как предмет дрезденского фарфора, как что-то хрупкое, к чему страшно прикоснуться».
Таким образом, Хэд выступала не только как художник по костюмам, но и полноценный соавтор повествования. Через её костюм персонажи рассказывали о своём характере и социальном статусе, не говоря ни слова.
Вершиной своего тандема Хичкок и Хэд считали «Головокружение» (1958). В фильме Ким Новак играет сразу две роли — приземлённую, простоватую Джуди и загадочную, отстранённую Мадлен. Их сходство и различие выстроены в первую очередь через образы. Для таинственной Мадлен режиссёр хотел серый приталенный костюм, в котором актриса «должна выглядеть так, будто она только что вышла из тумана Сан-Франциско». Довольно простая задача оказалась для Эдит Хэд на деле не такой уж лёгкой. «Чтобы быть успешным дизайнером в Голливуде, нужно обладать комбинацией талантов психиатра, художника, модельера, костюмера, подушки для булавок, историка, медсестры и агента по закупкам. Я обычно не ввязываюсь в битвы, но создание костюмов Ким Новак для её роли в «Головокружении» Хичкока подвергло испытанию всю мою подготовку по психологии», — делилась впоследствии дизайнер.
