В российский прокат выходит «Плетёный муж» с Оливией Колман и Александром Скарсгардом — взрослая неофолк-комедия, которая в США стала громким кассовым сюрпризом и «сарафанным» хитом сезона, который привлек к себе внимание благодаря диковатому, но трогательному сюжету. Мария Кувшинова рассказывает подробнее.
Жила-была некрасивая девушка. На жизнь она зарабатывала потрошением рыбы, поэтому от её рук исходил странный запах, а платье было покрыто чешуёй. Деревенские барышни одна за другой выходили замуж за местных парней и чинно шли по дороге к церкви, всю дорогу сияя улыбками. На свадьбах некрасивая девушка всегда стояла в самом конце церкви, источая слабый запах рыбного рассола. Соседские женщины судачили о ней; им было любопытно, куда она девает заработанные деньги. Некрасивая девушка никогда не покупала себе новое платье, не чинила дом и ни разу не выпивала в деревенской таверне. Однажды она пришла к старому корзинщику, живущему возле сырого болота, и попросила сплести ей мужа. Через месяц заказ был готов, и молодые обвенчались в местной церкви. Деревня встретила их союз настороженно.
Так начинается «Плетёный муж» Урсулы Уиллс — современной писательницы, которая живёт в сельской местности на юго-западе Англии и сочиняет рассказы, балансирующие между пасторалью, ревизионизмом и фолк-хоррором. Прежде чем её короткая сказка привлекла внимание киноиндустрии, она с успехом прошла на британских подмостках в качестве мюзикла: в нём к живым актёрам присоединялась ростовая кукла заглавного героя под управлением стоящих прямо на сцене кукловодов.
В отличие от сценической версии, премьера которой прошла в знаменитом театре The Watermill Theatre, расположенном в помещении старинной водяной мельницы, в фильме сценарно-режиссёрского дуэта Алекса Хьюстона Фишера и Элинор Уилсон сам Плетёный муж не похож на соломенное чучелко в эстетике Арчимбольдо. Воплощение женских фантазий об идеальном партнёре, нечто среднее между прекрасным принцем, Королём Львом и Страшилой, Плетёный муж в исполнении Александра Скарсгарда был создан из ивовой лозы и мягких полимеров, закреплённых поверх напечатанного на 3D-принтере каркаса. Сложный пластический грим наклеивался прямо на лицо актёра, позволяя маске в точности передавать живую мимику без использования компьютерной графики. На это существо хочется смотреть не отрываясь, тем не менее его появление на экране вызывает ощущение зловещей долины, заставляя зрителей до самого финала подозревать подвох и ожидать катастрофы.
Сказка лежит в основе культурной памяти любого человека — прикосновение к ней никогда не бывает безболезненным.
Переосмысление классических сказочных сюжетов (чёрно-белое «Можжевеловое дерево» с юной Бьорк или недавний боди-хоррор «Гадкая сестра», рассказывающий историю Золушки с перспективы её сводной сестры Эльвиры), как и правдоподобный псевдофольклорный текст, всегда пугает, возмущает, тревожит и гипнотизирует одновременно. Оживающий неодушевлённый предмет пугает и гипнотизирует особенно сильно. Исследователи эффекта зловещей долины описывают его как состояние, при котором человек не может определить, смотрит ли он на реальный объект или виртуальный, на мёртвое или живое — как и жители деревни, зрители попадают в ловушку этого парадокса, который в фильме лишь усиливает идеальное поведение Плетёного мужа. Он чинит дом и помогает жене с рыбалкой, доставляет ей сексуальное удовольствие и постоянно произносит искренние клятвы любви и верности, непредставимые в устах окружающих грубых селян.
Не выдерживая конкуренции с новым соседом, местные жители начинают злиться и совершать необдуманные поступки, демонстрируя, как стремительно и необратимо вторжение чужака меняет коллективную динамику в стабильном сообществе, даже если этот чужак маркируется как нежить.
Буквально следуя сюжету литературного источника, Хьюстон Фишер и Уилсон населяют свою экранизацию яркими персонажами и абсурдными ритуалами, которые — как и Оливия Колман в главной роли — роднят «Плетёного мужа» с фильмами Йоргоса Лантимоса, особенно с «Клыком», где традиция изобреталась в замкнутом мире одной странноватой семьи. На свадьбе всем женщинам этой деревни надевают поверх фаты ошейник. У жителей нет имён — мужчин называют по их профессиям, а женщин определяют через занятия отца или мужа. Дочь Лекаря, она же Жена Портного, становится главной антагонисткой, демонстрируя весь спектр деструктивных качеств — от зависти до властолюбия, а также глубоко сокрытую личную драму.
Незамужняя рыбачка на протяжении всей картины остаётся просто Рыбачкой, а Оливия Колман, вероятно, получит за роль этой решительной, вспыльчивой и трогательной женщины все возможные актёрские номинации сезона.
Как и сказка Уиллс, в последней трети фильм из истории отвержения, любви и противостояния отдельных тел коллективному телу неожиданно превращается в апологию художника-демиурга — того самого корзинщика в исполнении Питера Динклэйджа. Его рефлексия и мастерство, сам выбор материала — податливой, гибкой, исцеляющей ивы — всё это неожиданно меняет акценты повествования, напоминая нам о том, что мы имеем дело не с фольклором, а с изощрённым современным произведением, которое лишь притворяется незатейливой старинной сказкой, затрагивая темы гендерных ролей, овеществления чужого тела, социального отвержения и ответственности творца за собственное произведение.
Хотя основной концепт, уже превративший фильм в поп-культурный феномен, — женщина-изгой и её искусственный муж, а также их сексуальные практики — понятен уже из трейлера, именно абсурдные и яркие детали выдуманной деревенской жизни, а также сложная двойная развязка, безусловно, заслуживают похода в кино. Буратино, как известно, больше всего на свете хотел стать настоящим мальчиком, и у Плетёного мужа в итоге получится сделаться простым смертным, правда, немного не тем способом, о котором вы могли бы подумать.
