В российский прокат выходит «Тони» канадского режиссёра Мэтта Джонсона («Кто убил Blackberry») — вольный байопик о наглой юности знаменитого шеф-повара и гастронома-путешественника Энтони Бурдена. Олег Ковалёв рассказывает о фильме, который не нужно принимать за чистую монету, но стоит полюбить как миф о самозванце.
Фильм открывается сценой, в которой наглый и 19-летний Тони Бурден (Доминик Сесса) пытается впечатлить приёмную комиссию из трёх мужчин благожелательного вида и солидного возраста. В погоне за грантом для начинающих писателей он в красках описывает хитровыдуманную идею романа воспитания — чистейшей воды постмодерн, который обязательно примет форму диалога между Джорджем Оруэллом и Джеком Керуаком (как только ляжет на бумагу хотя бы первой написанной строчкой). Долговязый юноша с кучерявой копной на голове ещё не подозревает, что настоящим романом воспитания для него обернётся грядущее лето 1975-го, которое он проведёт в прибрежном городке Провинстаун, штат Массачусетс. Там ему предстоит намывать тарелки в забегаловке, ночевать в гамаке на веранде у набожного шеф-повара (Антонио Бандерас), которого никто не знает по имени, и покорить сердце недотроги Нэнси (Эмилия Джонс), ради которой Тони и сбежал из дома, полного семейного благополучия.
Признаться честно, в юности я был избалованным, жалким, безмозглым, самовлюблённым и склонным к саморазрушению хамом, который так и напрашивался на хороший пинок под зад.
Эпиграф к фильму «Тони», взятый из мемуаров Энтони Бурдена «О еде. Строго конфиденциально»
Эпиграф к фильму «Тони», взятый из мемуаров Энтони Бурдена «О еде. Строго конфиденциально»
Зритель, пришедший на «Тони» за документальными фактами, останется либо разочарован, либо обманут. Как минимум потому, что главный двигатель сюжета (отказ в писательском гранте и последовавшая за ним вереница лжи) был выдуман сценаристами, чтобы насадить разрозненные куски реальной биографии на шампур цельной истории. Как максимум — потому, что сам Бурден описывал тот период своей жизни бегло: широкими мазками, яркими гиперболами и намеренными недомолвками.
Рестораны близ пляжей полуострова Кейп-Код, в которых работал юный Бурден, кулинар сравнивал с пиратскими кораблями. Такой и предстаёт кухня шефа-шкипера Бандераса — потной мужицкой раздевалкой, населённой харизматичным криминальным элементом (Лео Вудалл), болтуном-жиробасом (Ставрос Халкиас) и суровым мастером по шинковке картофана (Майкл Джибрин).
Здесь, посреди шторма из кипящего масла, непотребных шуток, обляпанных кровью устриц и послесменной обжираловки, Тони познает все прелести общения с чужими взрослыми, которые порой оказываются пострашнее родной матери (Дагмара Доминчик), всегда способной раскусить сыночкино враньё. А затем эти же «пираты» возьмут на себя задачу, с которой не справился излишне мягкий отец (Рич Соммер), и воспитают в тебе железную дисциплину.
Через 20 лет после событий фильма Бурден, будучи состоявшимся шеф-поваром, всё же дебютирует в литературе. Его кулинарно-криминальный триллер «Кость в горле» успехом не обернётся, как и вышедший следом роман «Обамбученные». Зато книга мемуаров «О еде: Строго конфиденциально» станет бестселлером и уйдёт в народ в статусе «срыва ресторанных покровов». Вскоре после этого Бурден попробует себя на телевидении. Там он сделает для кулинарных передач то же самое, что троица ведущих Top Gear сделала для автомобильных шоу. Он отодвинет еду на второй план, а на первый поставит живое, приключенческого толка взаимодействие с людьми и чужими культурами.
Бурденовский «панк» источал нежность задолго до «Сентиментальной ценности» Йоакима Триера. Рождалась она из редкого умения оставаться самим собой перед камерой, но при этом не затмевать характером тех, с кем остаёшься сидеть на кухне до поздней ночи.
В этом плане «Тони» рассказывает историю не только о взрослении, но и о становлении поп-культурного героя, пусть и без приставки «супер». Следуя этому вектору, фильм плавно трансформируется из портрета эгоистичного молокососа в ламповую зарисовку о конкретном клочке земли и его обитателях. О том, что накрыто у них на стол сегодня и с какой ностальгией они вспоминают прошлое, когда треска в заливе сама прыгала в рыбацкие лодки целыми косяками. Словом, в рядовой эпизод бурденовских телешоу.
Мотив отступлении от эго «большого художника» подкрепляет и сдержанная режиссура Джонсона, не пестрящая художественными выкрутасами (разве что драйвовыми монтажными секвенциями под ностальгические треки 70-х). Сдержанность, впрочем, не означает бедность: чужой сценарий наёмный постановщик переносит на экран без ленивых проговариваний и с изрядной долей ненавязчивого визуального повествования.
Не исключено, что реальный Энтони Бурден чувствовал себя немногим лучше экранного Тони, «грандиозных» идей и ловких оправданий которого не случилось бы, не научись он внимательно наблюдать за окружающими.
Мимолётными сценами «Тони» упомянет многих внутренних демонов, о которых прославившийся Бурден откровенно расскажет в интервью. Но энергия молодости всё же возьмёт верх, и вместо дремучих самокопаний зритель получит увлекательную и нежную, как наждачка, историю о парне, который взял себя в руки, — и о людях, которые дали ему пинка.
