В прокат вышел новый фильм Киёси Куросавы — историческая драма «Самурай и пленник», снискавшая хвалу критиков после премьеры на Каннском кинофестивале. Дарья Тарасова рассказывает, почему этот необычный для режиссёра проект точно понравится его поклонникам.
1578 год, Япония — Эпоха воюющих провинций. Жестокий военачальник Ода Нобунаги (на экране он так и не появится) один за другим подчиняет себе замки и кланы. Вассал Мурасигэ Араки (Масахиро Мотоки) неожиданно направил меч против сюзерена. Прославленному стратегу Канбэю Куроде (Масаки Суда) поручают отправиться в крепость к Мурасигэ на переговоры и вернуть его на путь службы. Мурасигэ сдаваться отказывается и, хоть по правилам и должен убить посланника, бросает его в темницу. Скоро хозяину замка придётся обратиться к заключённому за помощью: внутри крепости начинают происходить загадочные убийства, каждое из которых невозможно объяснить рационально.
«Самурай и пленник» — экранизация романа Хонобу Ёнэдзавы, вышедшего в 2021 году. Писатель, признанный мастер детективного жанра, перенёс привычную для него интригу в эпоху Сэнгоку — в осаждённую самурайскую крепость.
Для Киёси Куросавы это первый фильм в жанре исторической драмы (дзидайгэки) — и одновременно первый опыт обращения к феодальной эпохе, которой немало внимания уделял его знаменитый однофамилец.
Куросава известен фильмами, где сложный сюжет позволяет завести разговор о природе зла, страхе, одиночестве и человеческом бессилии перед ними. «Исцеление» начинается с расследования серии убийств, а заходит на территорию гипнотического хоррора. «Пульс» объединяет ряд странных смертей вокруг дискеты и размышляет о жизни после смерти в цифровую эпоху. В «Жутком» профессор криминальной психологии приходит к неутешительным выводам, когда берётся за старое нераскрытое дело. В недавнем «Облаке» путешествие в мир интернет-продаж приводит к кровавой развязке. Будь то триллер, хоррор, семейная драма («Токийская соната») — во главе фильмов Куросавы стоит мотив отчуждения. Его кино узнаваемо по неторопливому темпу, сдержанной режиссуре, длинным планам и тревожному ощущению пустоты, которая наполняет привычные пространства. Поэтому переход к исторической драме в «Самурае и пленнике» на первый взгляд и кажется как минимум неожиданным.
По форме, однако, Куросава вполне верен себе: несмотря на исторический сеттинг (воспроизведённый, к слову, весьма детально, хоть и минималистично), фильм устроен как четырёхчастный детектив с элементами процедурала — и в этом смысле близок расследовательским фильмам режиссёра. Сменяющие друг друга времена года предлагают Мурасигэ новые тайны, разобраться в которых по силам только пленнику Канбэю. Зимой погибает маленький сын военачальника-предателя: стрела, вопреки законам физики, находит его через узкую щель в раздвижных дверях. Весной два клана спорят за право приписать себе убийство вражеского генерала, а затем обнаруживается, что его отрубленная голова таинственным образом обезображена. Летом находят тела прославленного воина и священника — жертв ограбления. Позже один из самураев погибает от удара молнии прямо на глазах у Мурасигэ, но случайность оказывается тщательно подстроенным убийством.
В центре драматической конструкции — дуэт Масахиро Мотоки и Масаки Суды. Мотоки отыгрывает Мурасигэ как человека огромной внутренней силы: сдержанного, спокойного, но постепенно всё более измученного необходимостью принимать решения. Суда, напротив, наделяет Канбэя нервной, почти хищной энергией. Его пленник — не просто блестящий стратег (на Мурасигэ у него свои планы), а человек, чья острота ума пугает. Между персонажами возникает странная смесь взаимного недоверия, уважения и интеллектуального соперничества — главный источник напряжения в фильме.
При этом за жанровой игрой у Куросавы скрываются весомые размышления о прошлом Японии. «Самурай и пленник» пересматривает самурайское представление о чести: Мурасигэ отказывается казнить врагов, хотя это противоречит воинскому кодексу, и постепенно приходит к мысли, что война сама по себе лишает человека достоинства. Не менее важна религия: сгоревшая в одной из частей христианская церковь олицетворяет столкновение традиционной японской веры с христианством, пришедшим в страну вместе с европейцами. Бесконечная осада, смерть солдат и её последствия превращают фильм ещё и в размышление о травме войны.
Декорации и исторический контекст могут напугать зрителя, далёкого от самурайских историй (или хотя бы не смотревшего «Сёгуна»), однако Куросаве удаётся развернуть интригу настолько увлекательно, что поломать голову над загадками хочется вместе с самураем и его пленником.
За головоломкой проступают универсальные вопросы о цене насилия, природе веры и свободе человеческого выбора, так что лента раскрывается не просто как неожиданный жанровый эксперимент, но и как доказательство того, что некоторые проблемы вовсе не остались в далёком прошлом.
