Ровно 20 лет назад на Каннском кинофестивале после просмотра картины «Лабиринт Фавна» публика разразилась 22-минутными овациями. В тот день зал рукоплескал дольше, чем любому другому фильму в истории смотра. В последующие годы режиссёр Гильермо дель Торо снимет два голливудских блокбастера, выиграет три «Оскара» и воплотит в жизнь проект, ради которого связал свою жизнь с кино. Причём сделает он это, ни разу не изменив собственному голосу. Олег Ковалёв рассказывает, как ему это удалось.
В 2025 году, когда Гильермо дель Торо выпустил на Netflix своего «Франкенштейна», многие фанаты сошлись во мнении, что видят этот фильм далеко не впервые. Не потому, что историю монстра и его создателя воспроизвели на экране свыше тысячи раз — а потому как заветный проект мечты режиссёра стал воплощением всего того, что мы видели в ранних его работах. Впрочем, ругать художника за самоповторы куда скучнее, чем разбирать те мелочи, к которым он из раза в раз возвращается.
Магический реализм
Мексиканец по происхождению, Гильермо дель Торо вырос в очень эклектичной культуре. На руинах индейских цивилизаций, сметённых конкистадорами и застроенных католическими храмами. Посему неудивительно, что в пантеон вдохновителей режиссёра вписались не только Диккенс с Лавкрафтом, но и магические реалисты Латинской Америки в коллективном лице Борхеса, Маркеса и Кортасара.
Пока жанр фэнтези во всё горло кричит о сказочности своих миров, магический реализм действует тоньше. Он вписывает элементы фантастики в знакомую нам реальность таким языком, будто они всегда обитали где-то по соседству. Как грозный волк, из-за которого старшие строго-настрого запрещают детям ходить на прогулку в лес.
Ярче всего это влияние чувствуется в «Лабиринте Фавна», посвящённом трагедии Гражданской войны в Испании. Когда юная Офелия приезжает жить к новому отчиму (капитану фашистской диктатуры Франко), их отношения предсказуемо не задаются. Пока не-отец продолжает отлавливать и жестоко карать партизан, девочка убегает в другую сторону леса, где находит древний лабиринт и заводит дружбу с его рогатым хранителем.
С одной стороны, это знакомство оборачивается для Офелии побегом в волшебный мир, который якобы ждёт её возвращения в качестве потерянной принцессы. С другой стороны, Фавн не только рассказывает девочке легенды, но и велит ей пройти три испытания, и оказывается, что за сказочным фасадом таится проверка морального компаса Офелии. Так, иносказательным путём, девочка сталкивается с теми же роковыми выборами, в условиях которых выживают партизаны, ставшие на путь сопротивления фашизму.
Другим примером дельторовского столкновения магии и реальности служит «Аллея кошмаров» с Брэдли Купером. Этот карнавальный неонуар о похождениях медиума-шарлатана режиссёр выстроил на бесконечной игре со зрительской верой в сверхъестественное. В одной сцене главный антигерой проворачивает очередную мистификацию, после чего смотрит на удивлённую публику с не менее удивлённым лицом. Но следующая же сцена переключается за кулисы, где даёт произошедшему исчерпывающее логическое объяснение. Ну или не вполне исчерпывающее.
Сюжетные решения
Вечное возвращение
Фильмы дель Торо часто открываются короткой и меланхоличной сценой, которая раскрывает загадочную деталь из прошлого героев либо подсказывает судьбоносный момент из их будущего. Позже, когда течение сюжета вернётся к этой сцене, заинтригованный зритель увидит её в понятном свете — как правило, глубоко трагичном.
No pasarán
О презрении дель Торо к фашизму говорят не только «Хребет дьявола», «Лабиринт Фавна» и «Пиноккио», которые осуждают диктатуры напрямую. Режиссёр не переваривает любую форму подавления личной свободы, будь то циркачи-эксплуататоры из «Аллеи кошмаров», бытовая нетерпимость из «Формы воды» либо бюрократы, что держат взаперти Хеллбоя, пока тот не понадобится им в качестве оружия.
Гнилые яблоки от яблони
Жестокие, несостоявшиеся или просто отсутствующие родители — ещё одна сквозная рана на теле дельторовской фильмографии. Вспомните приют для сирот Гражданской войны из «Хребта дьявола». Или потомственную родительскую несостоятельность, из которой вырос конфликт «Франкенштейна». Даже «Хеллбоя» дель Торо описывал как историю персонажа, разрывающегося между двумя отцовскими фигурами (а главного злодея в «Блэйде 2» режиссёр изобразил монстром, жаждущим отомстить «отцу» за своё создание).
Показывай, а потом рассказывай
Хотя дель Торо принято считать визионером, этот статус не гарантирует умения привести форму в полную гармонию с содержанием. В его случае часто складывается так, что рассказанное лишь подпевает показанному. Проще говоря, если вы каким-то чудом не считаете ключевой посыл «Франкенштейна» (о том, что человек, возомнивший себя Богом, становится хуже чудовища), можете не переживать — фильм несколько раз проговорит эту мысль вслух устами нескольких персонажей.
Монстр (не) против человека
Вопреки всей жестокости, саспенсу и мрачным краскам, фильмы Гильермо дель Торо сложно назвать хоррорами в чистом виде. Всё потому, что режиссёр привык не трепетать перед своими монстрами, а проникаться к ним сочувствием, попутно прорисовывая их образы до мельчайших подробностей.
Вдохновение для чудовищ дель Торо нередко находит в собственном теле. Бледного человека (ту бесформенную фигуру из наслоений кожи с глазами на ладонях из «Лабиринта Фавна») режиссёр придумал, когда разглядывал себя в зеркало после резкого похудения. А сюжет оскароносной «Формы воды», посвящённой отношениям глухонемой женщины с человеком-амфибией, он описывал как личную рефлексию на тему любви и телесной близости в контексте принятия своей инаковости.
Гримуары фантазёра в кабинете редкостей
С ранних лет Гильермо дель Торо ведёт рукописные блокноты, в которых хранит идеи для будущих фильмов. Желтоватые страницы этих гримуаров испещрены хаотичными заметками и жуткими зарисовками художника-самоучки, в стиле которого смешались изобретательность Леонардо да Винчи и безумные откровения Абдула Альхазреда. Подобная любовь к стилизации заразительна и передаётся от режиссёра к его фанатам. В связи с этим дель Торо любит совмещать премьеры новых фильмов с выпуском роскошных коллекционных арт-буков, посвящённых подробностям продакшен-дизайна.
Однако главным олицетворением режиссёрских фетишей стал его двухэтажный особняк, который в один момент превратился из жилища в кунсткамеру. «Холодный дом» Гильермо дель Торо располагается близ Лос-Анджелеса и хранит десятки тысяч артефактов. Личные реликвии и талисманы, реквизит со съёмочных площадок (своих и не только), книги разной степени древности (и имитации древности), картины и восковые фигуры, изображающие как культовых персонажей кино, так и реальных вдохновителей режиссёра от Эдгара Аллана По до Рэя Харрихаузена. Перечислять можно бесконечно.
Визуальные мотивы
Католицизм
Благодаря воспитанию очень набожной бабушки Гильермо дель Торо вырос в воинствующего атеиста. Сеансы домашнего экзорцизма и другие католические причуды навсегда отложились в памяти режиссёра и нашли отражение в его фильмах в виде вывернутой наизнанку символики.
Травма
Один из ярчайших контрастов дельторовского почерка кроется в его изображении увечий. Пока другие хоррормейкеры отрезают конечности бензопилой, мексиканец подносит к глазу скальпель — медленно и напряжённо. Травмы, которые режиссёр наносит своим героям, в равной степени ужасны, символичны и эстетичны.
Как часы
Сюжет своего дебютного «Хроноса» дель Торо выстроил вокруг изящного макгаффина — механического скарабея, что дарует бессмертие дорогой ценой. С тех пор разномастная пневматика не покидает фильмы режиссёра, представляя собой метафору порядка, что высасывает соки из всего живого.
Призраки
Большой поклонник готики и викторианской эстетики, дель Торо очарован не только чудовищами, но и призраками (которые у него выглядят совсем не как полупрозрачные люди). Печальным контактам с неприкаянными он посвятил сюжеты «Хребта дьявола» и «Багрового пика».
Перстень-печатка Мискатоникского университета
Это увесистое кольцо, эмблема которого отсылает к учебному заведению из вселенной Говарда Лавкрафта, дель Торо носит поверх обручального кольца и не снимает уже очень много лет. С ним же режиссёр обещает лечь в гроб, если мир никогда не увидит самый амбициозный из его проектов — настрадавшуюся экранизацию лавкрафтовских «Хребтов безумия».
Хоррор-блокбастер о встрече с древним ужасом в неисследованной точке Антарктиды мог быть запущен в производство ещё в начале 2010-х. Тогда дель Торо выбил на главную роль Тома Круза, заручился продюсерской поддержкой Джеймса Кэмерона и одобрил три сотни макетов, раскадровок и концепт-артов. Увы, студию Universal отпугнул циклопический бюджет в $150 млн, помноженный на настойчивое желание мрачного сказочника не опускаться до детского рейтинга PG-13.
Последний апдейт о «Хребтах безумия» дель Торо дал в 2025 году. Проект был представлен руководству Netflix, но так и остался «слишком большим, слишком безумным и слишком недетским» для скорого воплощения в жизнь.
Большие надежды, малые возможности
«Хребты безумия» — это лишь верхушка айсберга несбывшихся надежд. Под водой же дель Торо держит ещё три десятка неснятых фильмов, о которых не стесняется вспоминать в интервью. Вот краткий список самых интересных замыслов:
- «Левая рука тьмы» (The Left Hand of Darkness) — нет, не экранизация научной фантастики от Урсулы Ле Гуин, а дерзкая интерпретация «Графа Монте-Кристо», сценарий которой дель Торо написал ещё 20 лет назад при поддержке самого Фрэнсиса Форда Копполы. Тогда проект задумывался как эпический, готический и стимпанковый вестерн — с Николасом Кейджем в главной роли и с размахом постановки уровня Дэвида Лина и Серджо Леоне.
- «Тёмная Лига справедливости» (Justice League Dark) — неслучившийся супергеройский капустник о команде по спасению мира, возглавленной заядлым курильщиком Джоном Константином. Погиб после того, как Зак Снайдер подмял под себя киновселенную DC.
- «3993» — этим фильмом дель Торо хотел завершить трилогию о Гражданской войне в Испании — ту, которая началась «Хребтом дьявола» и продолжилась «Лабиринтом Фавна». О сюжете мы знаем лишь то, что он брал две временные линии (1939 и 1993 годы) и сплетал их воедино через тему памяти предков. Когда стало понятно, что проект движется в никуда, режиссёр переименовал трилогию в «Детство на войне» и завершил её совсем другим фильмом.
Игра в куклы
В 2022 году дель Торо лихо дебютировал в анимации с авторским взглядом на «Пиноккио». Кукольный мультфильм перенёс классическую сказку в мрачный мир фашистской Италии и украсил её яркими языческими элементами. Эта работа принесла режиссёру третий «Оскар» и полюбилась всем видам зрителей. Впрочем, из стоп-моушен-анимации редко получается посредственное кино — слишком уж много фантазии и кропотливого труда создатели тратят на её оживление.
Несмотря на суровый сеттинг, «Пиноккио» получился самой смешной главой в грустно-серьёзной фильмографии дель Торо. Поблагодарить за это стоит соавтора сценария Патрика МакХэйла — создателя мультсериала «По ту сторону изгороди» и человека, чей юмор разрядит обстановку даже на похоронах.
На этом пункте в карьере режиссёра можно поставить многоточие — потому как следующим его проектом обещает стать ещё один кукольный мультфильм. Речь об экранизации «Погребённого великана» нобелевского лауреата Кадзуо Исигуро — живописного романа о памяти, утрате и загадочных туманах артурианской Британии. Если верить самому дель Торо, его дни в игровом кино почти сочтены. Далее он обещает окончательно переключиться с живых актёров на выструганных из дерева кукол и пойти спасать большую анимацию от «кучки бандитов», которые подмяли её под себя и убили внутри всё искусство.
