В этом году в конкурсе Каннского кинофестиваля аж три фильма от режиссёров из Японии. Рюсукэ Хамагути, Хирокадзу Корээда и Кодзи Фукада по-своему говорят о кризисе японского общества через кино, где люди встречаются с чем-то незнакомым для них. Будь то дети-андроиды, сводные сёстры или совсем случайные люди. Дима Елагин рассказывает сразу о трёх фильмах: «Внезапно», «Барашке в ящике» и «Записках из Наги».
«Внезапно» Рюсукэ Хамагути
Очарование долгого прощания
Два одиночества встретились, и между ними произошёл контакт — так начинаются многие фильмы Рюсукэ Хамагути. Они построены на постоянном напряжении — его герои плохо знают друг друга, а потому каждая фраза, каждый диалог становится открытием. В «Сядь за руль моей машины» (2021) театральный постановщик и его водитель говорили о вине за смерть близкого человека; в «Зло не существует» (2023) отец после смерти супруги заботился в одиночку о дочери и следил за чистотой леса, в котором приехавшие из Токио дельцы захотели открыть кемпинг. Во «Внезапно» тоже веет дух смерти, вот только персонажи не переживают финал чьей-то жизни, а спокойно готовятся к нему.
Управляющая домом престарелых Мари-Лу (Виржини Эфира) случайно знакомится с театральным режиссёром Мари (Тао Окамото), которая умирает от рака. Ей осталось всего несколько месяцев, но она хочет продолжить тур со своей постановкой, в которой актёр Горо (Кёдзо Нагацука) рассказывает о принятии людьми особенностей друг друга. Иногда к нему на сцену приходит его внук Томоки (Кодаи Куросаки), ребёнок с особыми потребностями. Именно Мари помогает Мари-Лу справиться с кризисом на работе: женщина пытается ввести новую программу чуткого обращения с подопечными, но закостенелый персонал не верит в систему и противится.
На второй встрече Мари-Лу узнаёт о смертельном диагнозе Мари, поэтому большая часть «Внезапно» — это подготовка к прощанию. Со столь щепетильной и трагической темой Хамагути обходится крайне деликатно, долгий хронометраж (почти три с половиной часа) позволяет забыться. Болезнь оказывается не центром истории, она присутствует фоном — в центре внимания неспешный быт.
«Внезапно» скроен в форме дневника, но режиссёр не спешит перелистывать его страницы. Он максимально подробно показывает этап знакомства Мари-Лу и Мари, часто погружает их в объятья ночи и рассветные лучи — женщины знают, что им немного времени осталось провести вместе, а потому берут от жизни всё. Удивительно, чем Рюсукэ Хамагути добивается интимности: его персонажи будто бы избегают прямых касаний, не обнимаются и не целуются, они стоят рядышком и смотрят в глаза.
У Рюсукэ Хамагути герои постоянно говорят, и «Внезапно» очень похож на «Сядь за руль моей машины» с точки зрения работы с языком. Если в фильме 2021 года труппа актёров разрывала современную постановку «Дяди Вани», где каждый изъяснялся на своём родном языке, то в новой картине женщины периодически переключаются между французским и японским. Всё зависит от контекста — о чём-то они могут говорить на иностранном языке, а для самого интимного и близкого подойдёт только родной. Эти переливы души завораживают, служат той самой струной, которая затрагивает в каждой сцене с разной амплитудой.
Во время одного из разговоров Мари объясняет Мари-Лу, как работает капитализм, почему эта система управления высасывает все соки из бедных слоёв общества и других стран. Казалось бы, подобная политическая лекция никак не подходит тонкой картине о дружбе двух женщин, но всё к месту. Капитализм обращается с человеком как с ресурсом, а потому вопросы качества жизни имеют прямое значение. Мари-Лу мечтает, чтобы её подопечные не медленно умирали и страдали в учреждении, а продолжали радоваться и наслаждаться. Женщина не смотрит на стариков как на отработанный материал, и потому её так ценит Мари. Она тоже хочет жить до самого конца, и в этом состоит её протест. Его поддерживает Рюсукэ Хамагути и ещё раз напоминает, что после смерти жизнь продолжается.
«Барашек в ящике» Хирокадзу Корээды
Родители, дети, роботы и деревья
Сентименталист Хирокадзу Корээда поражает не особым киноязыком, а проработкой темы. Его любимая — это кризис традиционной семьи в реалиях Японии эпохи позднего капитализма. Так как страна находится в затяжном экономическом кризисе, то страдает главный институт традиционного и консервативного общества. Корээда под разными ракурсами рассматривает семью, все трещинки когда-то бесценного драгоценного камня. Его героями становились бездомные люди («Магазинные воришки»), торговцы детьми («Посредники») и обеспокоенные здоровьем своих чад взрослые («Монстр»); он разбирался с конфликтами поколений («Отец и сын») и воссоединял потерявшихся родственников («Дневник Умимати»). Раз за разом Корээда умилял зрителя портретами невинных детей и выступал в роли гуманиста — в «Барашке в ящике» режиссёр остаётся собой, вот только обращается к теме современных технологий.
Название фильма отсылает к роману Антуана де Сент-Экзюпери, который Отоне (Харука Аясэ) читает своему сыну Какеру (Руми Куваки). Вот только мальчик на деле является андроидом со встроенным ИИ-компьютером — настоящий Какеру пропал без вести два года назад. С тех пор Отоне и её супруг Кенсуке (Дайго) так и не смогли психологически восстановиться, это видно по их реакциям на роботизированного Какеру: мама считает, что он наделён реальной душой, а папа, наоборот, обзывает его тамагочи и «румбой» (один из первых роботов-пылесосов). Постепенно отношения взрослых меняются, они наконец-то делятся переживаниями о потере ребёнка — в это же время их Какеру тайно встречается с другими андроидами, которых оставили хозяева, и планирует вместе с ними построить для себя убежище.
История о том, что родители не могут контролировать своих детей, которые являются теми самыми метафорическими барашками в ящике, старее Библии. В нашем случае Корээда буквально превращает ребёнка в объект, робота, чьи внутренности можно рассмотреть на операционном столе, но до конца узнать и понять его невозможно. Поэтому в один момент мама с папой оказываются в растерянности — перед ними не тупая машина, не настоящий человек, а что-то пограничное. К сожалению, эту тему вглубь Корээда не исследует — зато он сосредотачивается на образе дерева.
Если через деревья, которые люди превращали в бумагу, южнокореец Пак Чхан-ук в «Методе исключения» (2025) говорил об ужасах корейского капитализма, то через них же Хирокадзу Корээда критикует человечество за отрыв от природы. Мать Отоне работает ландшафтным дизайнером, мастерит бумажные планы домов и рассказывает клиентам, как красиво вырастут деревья через пять и десять лет — отец Кенсуке же трудится на заводе по производству высококачественной древесины, которой потом торгуют на аукционах с живой аудиторией. Казалось бы, родители близки к миру природы и ценят его, мама старательно ухаживает за садом, где каждый из членов семьи посадил своё дерево, но это не так. Они обращаются с природой как с объектом, чем-то понятным, перерабатывают её в технологии, а потому не находятся в гармонии с собой. Вернуть мир в душе можно, но для этого нужно принять фатализм жизни — это непросто, неизвестность пугает.
«Записки из Наги» Кодзи Фукады
Точный удар долота
В отличие от многих своих соотечественников, Кодзи Фукада не нагоняет эмоции, а, наоборот, дедраматизирует. Его актёры по всем законам брехтианского театра намеренно наигранно говорят и становятся в неестественные позы. Всё это нужно для того, чтобы внимание зрителя концентрировалось на словах, чтобы была видна режиссёрская мизансцена, чтобы выделялись декорации. В этом Фукада является духовным продолжателем режиссёрской традиции немца Райнера Вернера Фассбиндера, только в «Записках из Наги» метод более поэтичен и меланхоличен.
К скульптору Йорико (Такако Мацу) в деревню Наги приезжает сводная сестра, арт-модель и архитектор из Токио Юри (Сидзука Исибаси). Якобы она приехала в деревню совсем без причины. За годы женщины стали друг другу почти незнакомками, а потому им особо интересно проводить время вместе. Почти сразу же Йорико предлагает Юри выступить моделью и за разговорами о всяком сначала вылепливает черновую модель из глины, а потом медленно вырезает финальный вариант из дерева. Идиллию японской глуши нарушают не только новости по радио о смерти местных жителей и репортажи по ТВ о войне в Европе, но и доносящиеся поблизости взрывы. Рядом с поселением расположен военный полигон, его профинансировали вместо многочисленных ферм, которые теперь стоят заброшенные рядом с домами.
К сожалению, «Записки из Наги» Кодзи Фукады — самый слабый японский фильм из всего конкурса. Фукада отлично справляется с диалогами и развитием любовной динамики между героями (с приездом Йорико все начинают заводить романы), вот только ему будто бы нечего кроме этого сказать. У картин Хамагути и Корээды был второй слой, они параллельно с основной темой тихо подкладывали второстепенную — Фукада же более прямолинеен. Он идеально очерчивает отношения героев, вырезает их фигуры светом в прекрасно поставленных кадрах и создаёт напряжение через фоновую информацию и шумы. Его кино работает, при всей обыденности происходящего оно намеренно странное (как и должно быть по Брехту), но не предоставляет места ни для полёта фантазии, ни для интерпретаций. Единственное, что можно дополнительно выточить из фильма, — это ощущение национального страха по поводу происходящих в мире войн. Только кажется, что этот смысловой пласт у Фукады лишь для декорации, он почти никак не сочетается с основной сюжетной линией.
