В мировой прокат выходила сандэнсовская эротическая комедия с Оливией Уайлд и Купером Хоффманом «Хочу заняться с тобой сексом». Картина стала локальным хитом смотра, подхватив сформировавшийся за последние годы тренд на любовный роман с внутренней иерархией партнёров. На смену идеям равноправия на экран пришли отношения с разной степенью власти полов: причём доминировать могут как мужчины, так и женщины. Кинокритик Елена Зархина рассказывает, как так получилось, что любовные истории последних лет почти невозможны без стоп-слова.
Мужчина и женщина
Более 40 лет назад на экраны вышла эротическая драма Эдриана Лайна «Девять с половиной недель» — таков был срок яркого, но травматичного романа между героями Микки Рурка и Ким Бейсингер. Одержимое влечение между ними оборачивалось болезненным союзом, в котором женщине отводилась покорная роль исполнительницы любых мужских прихотей: в постели и жизни. Персонаж Бейсингер, сперва восхищённая остротой новых отношений, быстро «выгорала» — эротическая игра в «одну калитку» казалась не только несправедливой, но и изматывающей.
Её героиня Лиз за эти пресловутые девять с половиной недель не просто наконец рассматривала в Джоне «красный флаг», но обнаруживала в нём не доминанта, а испуганного мужчину с избегающим типом привязанности. Это понижало либидо и градус в отношениях героев, разбегающихся в финале в разные стороны (в нынешние времена оба точно бы набрали своих психотерапевтов для внеплановой сессии).
Вопреки стереотипности и поверхностности взгляда на БДСМ-отношения, фильм Лайна стал хитом, проложив тропинку для множества проектов схожего толка.
Как правило, они оказывались скорее неудачными копиями: тот же Рурк попытался повторить успех с «Дикой орхидеей», но безуспешно. В 90-х тема отношений про доминирование и подчинение обрела новое прочтение — на первый план вышли женщины, чей собирательный волевой образ воплотила Шерон Стоун в «Основном инстинкте».
Её героиня, подозреваемая в убийствах писательница детективов Кэтрин, была воплощением субъектного эротизма, в котором женщине отводилась не менее, а то и более властная роль. Как и в писательской карьере — сюжет фильма развивался, следуя её воле. Напряжённые и опасные отношения Кэтрин с детективом Ником (Майкл Дуглас) стали новой формой ролевых игр между женщиной и мужчиной, в которых от взаимного притяжения высекались искры. И что немаловажно — напряжение это возникало по большей части вне постели.
Иронично, что, пока Кэтрин и Ник развлекались поиском ответа на вопрос «Кто же убийца?», индустрия охотно иронизировала над тем проектом, который во многом задал планку, — «Девять с половиной недель». Зародившийся в начале десятилетия комедийный цикл «Горячие головы» с Чарли Шином не жалел экранного времени и сил, чтобы посмеяться над тем, как Голливуд рисует подобные отношения (во многом нелепо). Получалось, что эротический формат одновременно усиливал свои позиции на экране и терял их.
Она секретарша
Двухтысячные, а следом и десятые оказались эпохой, когда БДСМ-отношения перестали быть чем-то анекдотичным, но приглашали к более серьёзному разговору. В 2002-м на экраны вышла чувственная «Секретарша» Стивена Шейнберга с Мэгги Джилленхол и Джеймсом Спэйдером. Последний в определённом смысле стал экспертом жанра — актёр перепробовал множество ролей на экране: от «Секса, лжи, безумия» до «Автокатастрофы». «Секретарша» стала вершиной этой волнительной серии, она же оказалась новым словом в жанре. По сюжету девушка, увлекающаяся селфхармом из-за проблем с принятием себя, устраивается работать секретаршей к эксцентричному и сверхтребовательному начальнику. Довольно быстро выясняется, что мужчина любит командовать не только на рабочем месте, а провинности подчинённой вызывают сексуальное волнение. Что самое интересное — у обоих.
«Секретарша» в числе первых нащупала в истории про секс, власть и лёгкое безумие нечто новое — любовь.
Это чувственное и аккуратное в своей форме кино, избегающее дешёвых провокаций. Отдельные сцены стали каноничными и нередко цитировались в массовой культуре. Так эротический поджанр окончательно соединился с романтическим: платоническое и телесное соединились в объятиях, а на экране воплотился новый взгляд на то, каким может быть современный любовный роман.
Спустя чуть более 10 лет, пока мир недоумевал над «Пятьюдесятью оттенками серого», прикидывающимися БДСМ-драмой, всё тот же Пол Верховен вернулся к любимой теме ролевых игр — вновь на территории эротического детектива, но теперь на французский манер. В 2015-м на экраны вышла обескураживающая «Она» с Изабель Юппер, привычно демонстрирующе й на экране такие вещи, которые мало кому ещё позволяются. Её героиня Мишель становится жертвой нападения и сексуализированного насилия. После пережитого женщина не отправляется в полицию, а начинает самостоятельный поиск виновного.
Если в «Основном инстинкте» подозреваемой была женщина, в «Она» герои меняются ролевыми моделями, но женщина при этом не лишается главенствующей позиции. Верховен и Юппер сохраняют за ней абсолютную субъектность и разрешают быть настолько непредсказуемой в своих решениях, насколько это допускает сюжет про травмированного человека, чьи мотивы глубже и сложнее, чем кажется на первый взгляд. И пусть любви как таковой в этом сюжете меньше, чем в «Секретарше», его главное достоинство — анализ динамики полов в стихийно возникшем союзе, где каждый — потенциальный охотник и жертва.
Служебный роман
«Собаки не носят штанов» — финско-литовская эротическая драма, недурно пошумевшая в 2019 году и в российском прокате. За внешне провокационной формой скрывалось чувственное содержание: отправившийся покорять подвальные БДСМ-клубы Юхе не просто искал опыт острых ощущений, но справлялся со старым. Герой постигал азы ролевых игр в латексе, пытаясь пережить недавнюю утрату жены. Телесное и душевное снова вступали в кипучий, но удивительный симбиоз — свежую рану хотелось заживить не только телесными, но и сердечными ощущениями. Это в первую очередь история встречи двух одиночеств с поломанными внутренними мирами (второе одиночество — доминатрикс Мона), обнаруживших друг в друге родственные души.
Спустя три года тема давления и подчинения обросла ещё двумя яркими примерами. Почти одновременно вышли южнокорейская мелодрама с заигрывающим тайтлом «Любовь на поводке» и американское драмеди «Стоп-слово» с Маргарет Куолли и Кристофером Эбботтом. Первая — современная условная вариация «Служебного романа», в которой выбираются не сапоги, а плётки и ошейники. Вопреки игривости темы, ничего такого в картине нет: просто южнокорейский Новосельцев уже не пытается соблазнить южнокорейскую Людмилу Прокофьевну ради заветной должности. А всего-навсего просит себя легонечко отшлёпать. Как результат: все счастливы, рабочие показатели растут — как и обоюдные чувства между героями. В конце концов, чего не сделаешь ради повышения эффективности производства.
Куда тоньше и ироничней с темой работает «Стоп-слово» Закари Уигона, почти издевающегося над жанром. Персонаж Эбботта готовится подхватить бразды правления крупной компанией после отца. В новом статусе босса Хэл намеревается прекратить его сложившийся БДСМ-дуэт, опасаясь, что, прознай об этом окружающие, информация навредит его репутации. С планами любимого богатого клиента не согласна Ребекка, отказывающаяся пойти ему навстречу. Хэл оказывается в затруднительном положении: как рассудить ситуацию с женщиной, ролевые отношения с которой построены на том, что она не терпит возражений.
«Стоп-слово» оказался максимально далёк от законодателей жанра: сексуальное напряжение здесь часто разбавлено ироничным юмором, герои по-юношески неуклюжи, а их жаркое соперничество — не столько постельное, сколько психологическое противостояние. Финал не просто рассудит их спор, но и распахнёт сердца: как и в «Секретарше» 20 лет назад, мужчина и женщина сумеют договориться, как им любить друг друга в доминантно-подчинённом ключе, не травмируя, но радуя друг друга.
И всё же любовь
Многоуровневой оказалась и «Плохая девочка» Халины Рейн с Николь Кидман в роли большой начальницы, вступившей в запретные отношения со стажёром (Харрис Дикинсон). С первых минут история подсказывает, что это не очередная вариация ролевых игр на рабочем месте, но попытка разобраться в мотивах героини, сдавливаемой чувством стыда за собственные порывы. Роль принесла Кидман награду Венецианского кинофестиваля и ознаменовала собой новую серию фильмов про дисбаланс власти в отношениях, в которых секс — не только форма общения, но и форма правления.
Наконец, 2026-й — своеобразный триумф Оливии Уайлд. Как постановщица она сняла «Приглашение» — сандэнсовское эротическое драмеди, являющееся ремейком испанской картины «Соседи сверху». У этого фильма с десяток международных адаптаций, а потому американский интерес к европейской истории вполне понятен. Как актриса Уайлд снялась в мелодраме Грегга Араки «Хочу заняться с тобой сексом». И вновь это дуэт с женской лидирующей позицией: героиня Уайлд манит и пугает юного персонажа Купера Хоффмана. В сюжет о власти и сопротивлении ей вплетена линия с творчеством — Эрика видит Эллиота своей музой, от роли которой он скоро устаёт. Более того, выясняется, что эротические игры с секс-игрушками — ничто по сравнению с тяжестью старого доброго откровенного разговора между героями.
Торжеством этого спонтанного марафона становится ироничное драмеди «Плетёный муж» с Александром Скарсгардом, Оливией Колман и Элизабет Дебики. Это едва ли не самая причудливая история из всех перечисленных выше, заигрывающая с тематикой секс-игрищ, в которых секса как такового фактически и нет. Уставшая от насмешек соседей возрастная жительница деревни заказывает у местного корзинщика сплести ей… мужа. Им, статным и красивым, становится герой Скарсгарда, который на зависть всем недоброжелателям готов выполнить любую волю супруги. Разумеется, в спальне тоже. Это подчёркнуто ироничное кино всматривается в ролевые модели партнёров не только формата БДСМ, но и традиционных отношений, в которых случается дисбаланс власти и поиск острых ощущений.
В сухом остатке, когда игрушки для взрослых убираются в прикроватную тумбочку, а новый волнующий опыт приедается, по мнению кинематографистов, остаётся именно она — жажда любви в её самом живом и непостижимом виде. Лишь бы эта родственная душа в принципе отыскалась в толпе 8 миллиардов жителей Земли. А о том, кто по отношению к кому ведущий, а кто ведомый, всегда можно договориться в процессе.
