В мировой прокат вышла «Одиссея» Кристофера Нолана — английский постановщик после супергероики, военной саги, космической драмы и одного байопика ступил на территорию мифа в кино. Новая картина режиссёра — не просто очередной масштабный вызов в карьере, но продолжение давнего интереса индустрии к вечным сюжетам. Их, по версии писателя и мыслителя Хорхе Луиса Борхеса, всего четыре, но каждый автор трактует их на свой манер. Кинокритик Елена Зархина рассказывает, как греческие мифы перекочевали со страниц книг на большие экраны и как они раскрываются в современном прочтении.
Четыре бесконечных сюжета
Аргентинский прозаик и философ Хорхе Луис Борхес ещё в середине прошлого века сумел упорядочить ключевой нарратив, свойственный всяким историям. По его версии, мифотворчество делится на четыре основных сюжета: история об осаждённом городе — одни его штурмуют, другие обороняют (пример: «Илиада»), история о возвращении («Одиссея»), история о поиске («Аргонавты») и история о жертвоприношении богоподобного героя (религиозные сказания из священных писаний).
Коллега и современник Борхеса, исследователь-фольклорист Владимир Пропп, уделял особое внимание сказкам, классифицируя и анализируя в них истоки любой истории. Борхес же был заворожён мифом, в котором видел источник всякого сказочного нарратива. Миф в его толковании — часть коллективного бессознательного. Кино, построенное на схожем опыте коллективного «сна» внутри предложенных сюжетов, лишь продолжает эту традицию. А кто населяет миф? Архетипичные герои — боги и люди.
Все греческие мифы построены на этом противостоянии: небожители против обычных мирян. Небо против подземного царства. Бессмертие против смертности. Неограниченная сила и власть против того, что имеет предел. Человек традиционно в этой схватке с божествами проигрывает. Хотя как посмотреть. И трактовок у Голливуда хватает: художественных и анимационных.
Кто есть кто в греческом мифе
Самые популярные в киноиндустрии представители греческих мифов: Одиссей, Геракл, Ахиллес, Зевс, Персей и Аид. Градация между ними следующая: одни — боги (им предшествовали титаны), другие — просто избранные. Одиссей — царь Итаки, проведший десятилетия в сложнейших странствиях вдали от дома. Зевс — верховный владыка неба, Аид правит в подземном царстве. Геркулес — сын Зевса, прославленный своими физическими сверхспособностями. Ахиллес — величайший воин. Персей одолел коварную горгону Медузу и спас эфиопскую царевну Андромеду. Про каждого из них и про их героический путь снято немало фильмов — и в каждом они все очень разные.
История Одиссея не только сюжет про вечное возвращение (поклонники Мэтта Дэймона, сыгравшего странствующего царя Итаки, шутят, что этот сюжет вообще свойственен многим его героям, рвущимся обратно домой), но история поиска себя. Столкновение небесного владыки Зевса и подземного правителя Аида — пример неутомимого противостояния добра и зла, вечного и конечного. А примеры геройств Персея, Ахиллеса и Геркулеса — сюжеты про торжество силы: не только физической, но и непоколебимости духа. И если в самих образах заложена такая сложная амбивалентность, значит, и воплотить их на экране можно по-всякому.
Как Голливуд оживляет богов
У приключенческой картины «Ясон и аргонавты» (это история про Ясона, отправившегося с аргонавтами на корабле «Арго» на поиски Золотого руна) 1963 года есть более свежий ремейк 2000 года, но именно с фильма Дона Чэффи более чем полувековой давности идет отсчёт того, как разнятся взгляды кинематографистов на одних и тех же героев мифов. В оригинальной ленте актёр Ниалл МакГиннис сыграл Зевса не так, как это было принято раньше. Прежде греческий бог представлялся на экране в миролюбивом и романтическом ключе, а Зевс в воплощении МакГинниса выглядит ровной противоположностью. Он намеренно обманывает ожидания Ясона, попросившего о поддержке, отказывается помогать герою и даже нагружает его путь опасными испытаниями. Древнегреческий небожитель стал сложным архетипичным героем, от которого можно ждать чего угодно.
В «Битве титанов» 1981 года (у ленты также имеется ремейк, снятый уже в новом тысячелетии) роль Зевса исполнил легендарный Лоуренс Оливье (в более свежей адаптации — Лиам Нисон). Его смертный сын Персей жаждет спасти Андромеду от смертоносного заклятия. Но для этого необходимо сразиться с двумя чудищами: Медузой и Кракеном. Также у Зевса есть незаконнорождённый сын Тесей, изгнанный им из своего царства ещё в детстве. Древнегреческий бог в исполнении Оливье — не просто карающий властитель неба, но персонаж с сильным драматическим потенциалом. Он в первую очередь отец, не признавший родного сына, отчаянно добивающегося одобрения родителя. Так древний миф трансформировался в почти что семейную трагедию.
Иначе Зевса представил Люк Эванс в «Войне богов: Бессмертные» режиссёра-визионера Тарсема Сингха. Властитель неба вначале появляется как обычный смертный — старец и наставник Тесея, роль которого сыграл Генри Кавилл. Того он обучает мастерству владения оружием. Зевс в этой вариации и непримиримая карающая сила, и архетипичный ментор. Это редкий пример адаптации мифа, когда божественный персонаж соглашается примерить образ обычного мирянина —в традиционном каноне Зевс брезговал людьми. В то же время в «Войне богов» он следует за жаждой расплаты над врагами. Например, обрушивает гору Тартар, чтобы одолеть войска вероломного царя Гипериона (Микки Рурк). Получается, что данный Зевс грозен и опасен, но по-человечески справедлив.
В картине «Перси Джексон и Похититель молний» величественного Зевса сыграл Шон Бин. В фильме небесный олимпиец разбирается в сложном устройстве своих отношений по всей семейной линии: с детьми и с братьями (морским богом Посейдоном, богом смерти и царства мертвых Аидом). Зевс в этом прочтении ещё более радикален: герой своими решениями развязывает между различными божествами войны. Этот Зевс не просто жесток, но трагически обречён: он понимает всю губительность и необратимость собственных решений, но не готов делиться властью даже с собственными братьями.
Оригинальной ревизии образ Зевса подверг диснеевский анимационный «Геркулес» 1997 года. В данной трактовке Зевс совсем не похож на свой мифический прообраз. С оглядкой на детскую аудиторию это куда более миролюбивая вариация смурного бога. Зевс в мультфильме — не грозная наставническая фигура, метающая молнии, но любящий и заботливый родитель Геркулеса, по-отечески опекающий сына, оказавшегося в беде.
Куда уязвимей Зевс выглядит в версии Рассела Кроу в супергероике «Тор: Любовь и гром», населенной божествами из мифов разных стран. Грек Зевс пленит скандинавского бога Тора, а тот в ответ пронзает врага его же оружием — молнией. Отомстить Тору герою Кроу не удаётся, а потому в сцене после титров Зевс вынужденно просит о помощи своего сына Геракла. В картине Тайки Вайтити Зевс лишён привычного величия, а миф о его непобедимости развенчан.
Вторым самым растиражированным в кино древнегреческим героем является Геракл. Кстати, разные трактовки имени одного и того же героя объясняются разницей происхождения: Геракл — греческое имя, Геркулес — латинское. В силу природы героя через его физическую мощь на экране он всегда воплощён настоящими титанами: от Арнольда Шварценеггера до Дуэйна Джонсона. Один в прошлом культурист и обладатель титула «Мистер Вселенная», второй — прославленный рестлер.
В исторической драме «Подвиги Геракла» 1958 года, основанной на мифе про старания аргонавтов отыскать Золотое руно, Геракла тоже сыграл культурист — Стив Ривз, самый молодой обладатель титула «Мистер Америка». Именно он задал канон на то, что экранный Геракл — в первую очередь гора мышц и только во вторую — герой со сложной душевной организацией. Следом за ним эстафету подхватил Арнольд Шварценеггер, исполнивший роль этого же героя-бога в «Геркулесе в Нью-Йорке» 1969 года. По сюжету Геракл впервые оставляет пространство мифа и по собственной воле отправляется в царство мирян: в современный (на тот момент) Нью-Йорк, где вчерашний небожитель становится успешным рестлером. Перегружать образ героя сложным характером никто не стал: и начинающий актёр Шварценеггер тогда бы не потянул сложную драматургию, и зрителя заманивали в кинотеатры не художественной ценностью осовремененного мифа, а физической слаженностью Арни, играющего мускулами.
Куда более вдумчивую ревизию образа Геркулеса сумел предложить проект середины 1990-х — хитовый сериал «Удивительные странствия Геракла» с Кевином Сорбо в главной роли. Сорбо находился в хорошей спортивной форме, но она играла второстепенную роль по отношению к объёмности характера Геркулеса, который здесь у него наконец-то появился. Это был не анекдотичный и неповоротливый герой, а отважный воин, оправдывающий собственное божественное происхождение. Сериал продержался в эфире шесть сезонов, пересказав старые подвиги Геракла и допридумав ему новые.
Собственного Геракла сыграл вышеупомянутый Дуэйн Джонсон — в «Геракле» 2014 года. Символично, что параллельно на экраны вышел «Геракл: Начало легенды» с Келланом Латсом. Незапланированно оба фильма сложились в стихийную дилогию: лента с Латсом рассказывает о становлении героя, картина с Джонсоном захватывает его более зрелый период жизни. К тому моменту он уже успел познать опыт утраты любимой семьи и разочароваться в своём призвании. Второй фильм предлагает взглянуть на Геракла в момент закалки характера — когда он ещё не знает о своём божественном происхождении и особом пути. Ещё одно важное различие между проектами-ровесниками: Геракл в версии с Джонсоном работает в команде других воинов, сплочённых вокруг него, а в вариации Латса Геракл — одиночка, только ищущий своих людей в этом необъятном мире.
Андрей Кончаловский, снявший в роли Одиссея Арманда Ассанте, напротив, целился в зрителя постарше. Это более драматическое осмысление знакомого мифа: в героях ощущается боль, душевный надрыв, у них много опыта личных потерь и неприглядных пороков, с которыми они сражаются так же сильно, как с различными чудищами. Даже локальный перевод подсказывает, что эта адаптация сконцентрирована не только на приключениях героя как таковых, но на том, какой внутренний путь он преодолевает внутри себя. Оригинальное The Odyssey переведено не как «Одиссея», а как «Одиссей».
В 2013 году одним сезоном вышел франко-португало-итальянский сериал «Одиссея». В нём ключевой интерес сюжета выстраивался не вокруг странствующего царя Итаки, а вокруг его семьи, дожидающейся его возвращения домой. В длительное отсутствие царя подрастал его сын — наследник трона, на который хватало желающих. Они давят на верящую в камбэк мужа Пенелопу, чтобы она повторно вышла замуж и у Итаки появился бы новый правитель. Получился не столько мифический пересказ гомеровского первоисточника, сколько политическо-историческая драма с не менее бессмертным сюжетом — про неутомимую борьбу за власть одних над другими.
Такой же персонализированной и более зрелой оказалась драма «Возвращение Одиссея» Уберто Пазолини с Рэйфом Файнсом и Жюльет Бинош. Это тоже альтернативный взгляд на привычную историю царя Итаки: мы исследуем то, что ожидает возрастного героя после его возвращения из 20-летних странствий. Мир, как и он сам, радикально изменился, хотя чувства к семье остались прежними. Вернувшийся герой сталкивается с более сложным вызовом, чем все испытания, пережитые им в скитаниях: необходимо заново найти себя в том месте, которое он считал своим домом. Пазолини в лучшей традиции итальянской трагедии находит в древнегреческом мифе пространство для глубинной драмы о человеке, который не поспел за миром, опередившим его, пока тот покорял чужие берега.
В своё время за собственную «Одиссею» хотел взяться и «отец» «Безумного Макса» Джордж Миллер, но, к сожалению, проект заглох в 2013 году. Будь у австралийского постановщика шанс вернуться к идее, его «Одиссея» наверняка обернулась бы драйвовым жанровым аттракционом. Наследник английской классики Нолан, напротив, хоть и любит масштабный эпос, но верен сложной человеческой драматургии. Во всех своих грандиозных проектах, снятых с завидным размахом и бюджетом, всегда торжествует образ маленького по сравнению с внешним миром и обстоятельствами человека. Потерянного, но достаточно отважного, чтобы бросить вызов всем неутихающим штормам и неутомимым чудищам, встреченным на жизненном пути.
