В российском прокате «Лето в Бадене» Антона Желнова по сценарию Юрия Сапрыкина — фильм про автора одноимённой книги Леонида Цыпкина, советского врача-патологоанатома, который прославился как писатель уже после своей смерти. Мария Кувшинова рассказывает про картину и Филиппа Янковского в роли потерянного учёного.
Москва, конец 1970-х. Леонид Цыпкин (Филипп Янковский), успешный советский учёный из Института полиомиелита и вирусных энцефалитов, узнаёт от начальства о том, что его сын Миша (Павел Табаков) с невестой подали заявление на выезд и вот-вот покинут Советский Союз. Изнывая от ещё не наступившей тоски по единственному ребёнку и предчувствуя проблемы на работе, Цыпкин срывается в Ленинград, где пытается реализовать своё увлечение Достоевским, посетив музей-квартиру писателя в расчёте на возможное сотрудничество. Получив отказ, он без всякой надежды на публикацию начинает писать роман о поездке Достоевского с молодой женой Анной в Баден-Баден, перемежая его с рассказом о собственном путешествии в Ленинград.
“ Фильм построен как «роман с ключом», предлагая зрителям интерактив в виде разгадывания культурно-исторического ребуса.
О том, что было потом, зритель узнает уже из финальных титров, где в документальной хронике появится американский политолог Михаил Цыпкин — тот самый Миша, который ушёл по хрустящему снегу в терминал аэропорта Шереметьево и успел сообщить своему уволенному из института умирающему отцу, что «Лето в Бадене» начали печатать в эмигрантской «Новой газете». Спустя несколько лет уценённый том с английским переводом короткого романа в лондонской букинистической лавке купит Сьюзен Зонтаг. Своей критической волей она превратит маргинальный текст никому не известного врача-патологоанатома из СССР в ярчайший феномен русской литературы второй половины XX века. В Россию «Лето в Бадене» вернётся уже в начале нулевых, после своей заокеанской славы.
Фильм построен отчасти как «роман с ключом», предлагая зрителям интерактив в виде разгадывания культурно-исторического ребуса. Цыпкин обсуждает с подругой семьи неназываемый роман Юрия Трифонова «Дом на набережной», впервые опубликованный в 1976-м, а с сыном — неназываемую «Неоконченную пьесу для механического пианино» (1977) Никиты Михалкова. В Ленинграде герой знакомится с разными людьми, в том числе с представителями местной богемы, один из которых читает стихи поэта Евгения Вензеля, а другой — высокий усатый писатель Сергей — рассказывает о своём опыте сотрудничества с западными изданиями (реальный Довлатов позднее поспособствует журнальной публикации «Лета в Бадене»).
Режиссёр Антон Желнов и сценарист Юрий Сапрыкин известны в первую очередь как журналисты — то есть как люди, когда-то избравшие своей профессией прямое высказывание и теперь, в ситуации невозможности прямого высказывания, отступающие на территорию метафорического (в числе других недавних примеров — удостоенный двух дипломов «Послания к человеку» документальный фильм «Укрытие», пронзительное видеоэссе Никиты Карцева, кинокритика и бывшего главного редактора «Искусства кино»).
“ «Лето в Бадене» обдает этим тёплым затхлым знакомым воздухом, как будто подглядываешь в щёлку за родителями, которые смотрят по телевизору фильмы Абдрашитова и Миндадзе.
Злободневные аллюзии и даже полемические заявления в картине легко считываются. Вилка между эмиграцией и компромиссом, парадоксальное выживание творчества в невыносимых условиях, а также — гейткипинг гуманитарного знания (врач без связей в литературных кругах не может никуда пробиться), потребность в валидации собственной культуры через взгляд западного куратора и дерзкое — поверх воображаемого железного занавеса — напоминание о том, что не обязательно уезжать, чтобы делать что-то важное и осмысленное, как бы ни опровергали это ваши улыбки.
Однако очевидные и легко читаемые параллели с сегодняшним днём не выглядят главной ценностью картины Желнова. На премьере в Петербурге Юрий Сапрыкин говорил о том, что семидесятые — эпоху молодости наших родителей — редко можно увидеть в современном российском кино. «Лето в Бадене», такое же короткое, как и сам роман, неожиданно обдает этим тёплым затхлым знакомым воздухом, как будто подглядываешь в щёлку за родителями, которые смотрят по телевизору фильмы Абдрашитова и Миндадзе. Детали интерьеров, декорации, костюмы и лица выглядят не просто правдоподобно — они дают внезапную передышку от современной инвазивной визуальности, заставляя любоваться чем-то старым, потёртым, некрасивым и неправильным. Хотя у Филиппа Янковского во взрослом возрасте было много хороших ролей (одна из недавних — уезжающий в эмиграцию начальник главной героини в сериале «Полураспад»), два его персонажа из «Лета в Бадене» — сам Цыпкин и Достоевский во вставных театрализованных эпизодах — заставляют заново оценить масштаб этого актёра, зажатого на таймлайне между величием отца и харизмой сына.
Его непростое лицо, его мягкость, отчаяние и его увлечённость усиливают необычный эффект этой картины, которая отталкивается от любопытного кросс-культурного феномена, включает метафорические отсылки к нашей реальности, но параллельно утверждает собственную ценность незаметных людей и непопулярной эпохи. Этот герой важен не потому, что его позднее откроет Сьюзен Зонтаг, и это время важно не потому, что оно было навсегда, а потом закончилось, — просто они были, и «Лето в Бадене» позволяет ещё раз с ними побыть.
