«Падение империи» Алекса Гарленда: какой ты американец сегодня?

Поделиться
Скопировать
VK Telegram WhatsApp Одноклассники

«Падение империи», «Атмосфера кино»

В прокате новый фильм Алекса Гарленда об американской гражданской войне и освещающих её репортёрах. По случаю Антон Фомочкин рассказывает о том, чем такая воображаемая реальность пугает больше любых прошлых фантасмагорических страшилок режиссёра.

Очередная гражданская война поделила Америку на хилеющие правительственные силы и «западный» союз (Техас + Калифорния) в связке с им сочувствующими сепаратистами из Флориды. Действующий президент (Ник Офферман), раззадорив несогласных притязаниями на третий срок, выступает с обращением к народу, неуверенно бубня что-то про грядущую безоговорочную победу и её место в мировой истории. В нью-йоркском гостиничном лобби, где по вечерам собирается вся журналистская рать, настроения другие — по слухам, Вашингтон падёт 4 июля.

Наперекор всем прогнозам репортёр Джоэл (Вагнер Моура) и фотокор Ли (Кирстен Данст) собираются добраться до Белого дома первыми, чтобы взять последнее интервью у президента, обречённого на растерзание при предполагаемом штурме. Составить им компанию в дороге набиваются пожилой колумнист The New York Times Сэмми (Стивен МакКинли Хендерсон) и неофит-фотограф Джесси (Кейли Спейни) — девчонка с горящими глазами и отцовской плёночной камерой наготове. Объектив последней всё чаще будет ловить чужие смерти от шальной пули, а Ли с высоты опыта научит поклонницу, чтобы рука при этом не дрожала, только вот чем ближе к Вашингтону, тем очевиднее, что и у неё самой предательски сдают нервы.

«Падение империи», «Атмосфера кино»

К своему четвёртому полнометражному режиссёрскому опусу заправский пессимист Алекс Гарленд наконец оставил все научно-фантастические чаяния вместе с ремесленными амбициями и снял фильм, в котором фигура автора концептуально вынесена за скобки. Для человека, чьи драматургические задумки, начиная с «Пляжа», неизменно сводились к тому, что человеческое племя без особого труда способно изжить себя и в курортно-островном раю, и в открытом космосе («Пекло»), и даже в уютно-уединённой британской глуши («Род мужской»), гражданская война — сеттинг исключительно благодатный: такого градуса леденящего отчуждения не подарит ни один изнурительный вояж по сталкеровской зоне («Аннигиляция»).

Какие отличительные черты к «Падению» успел нажить Гарленд как постановщик? Страсть к глянцевому слоу-мо, вошедшую в привычку ещё с «Судьи Дредда», которого тот неофициально сорежиссировал, неустанное любование природой вплоть до малейшей травинки, да и, в общем-то, всё. Кажется, с этим и связан его профессионально-экзистенциальный кризис, побуждающий твердить в каждом втором интервью об уходе из режиссуры. «Мы не задаём вопросы. Фиксируем, чтобы задавали другие», — подмечает фотокор Ли, по тому же принципу сделано и «Падение». Однако его духовный близнец — не «Апокалипсис сегодня» или любой другой метафизический фильм о повседневности войны, а «Нежный восток» Шона Прайса Уильямса, лукавое путешествие беззаботной девчонки по Америке крайностей.

«Падение империи», «Атмосфера кино»

Ли, Джоэл, Сэмми и Джесси наматывают километраж, то и дело встречая на пути эксцентриков всех мастей с огнестрельным оружием наперевес. Управляющие заправкой реднеки, на заднем дворе которых возведена самодельная пыточная. Психопат в солнцезащитных очках с красными линзами (ударный выход Джесси Племонса), выпытывающий у героев, из каких они приехали штатов. Надолго засевший с боевым товарищем в спонтанном укрытии снайпер (Карл Глусман), отстреливающийся от другого невесть откуда палящего стрелка. «Никто не знает, кто стреляет», — буднично отвечает он на паническое недоумение Джоэла. Дуэль ведётся в окружении пластиковых пингвинов, оленей и Санта-Клауса в семейном местечке под названием «Зимняя страна чудес». Такая вот современная Америка «wonderland», что у переиначившего Льюиса Кэрролла Уильямса (его «Алису» тоже носило из одного макабрического города в другой), что милитаристская у Гарленда.

Весь свойственный режиссёру научно-фантастический нарратив подменяет абсурд театра военных действий. Стреляют? Надо ответить. Пусть зафиксированная в оконном отражении с телеэкрана карта разобщённых штатов и дальше дрожит от очередного взрыва, пока не полопаются стёкла.


Сродни своим героям Гарленд остаётся политически бесстрастным — из-за чего раздражительно корёжит некоторых заокеанских кинокритиков. Если режиссёр и разделяет упаднические настроения Ли, при сближении с Вашингтоном впадающей в совсем уж сковывающее отчаяние, то лишь на уровне разочаровывающей усталости. Раз человечество так и не навострилось учиться на своих ошибках, то разве могут помочь в глобальных предостережениях и нравоучениях даже самые пронзительные фотоснимки?


Ли, повидавшая на своём веку трагедий в заграничных командировках, как треснувшая линза, не может дать объективную картинку без дефекта. Другое дело юная Джесси, готовая, переборов зажимы, щёлкать затвором фотокамеры с частотой автоматной очереди.

«Падение империи», «Атмосфера кино»

Но Гарленд не ограничивается омонимичным родством shot как выстрела и shot как снимка. Антиутопичность «Падения», в отличие от предыдущих его картин, прозаична, осязаема и легко соотносима с реальностью. Свобода выбора при таком прогнозе сводится к возможности застрять в лифте обесточенной гостиницы либо подниматься на десятый этаж пешком. Свобода воли — не замечать снайперов на крышах игнорирующего ход гражданской войны города либо не жить там вовсе. Напрягают подобные перспективы уж точно больше любых фольклорно-гендерных фантазий и оммажей Тарковскому. Может, в журналистской бесстрастности все эти годы и таилась авторская индивидуальность Гарленда.

Читайте также
«Манкимэн»: мститель из трущоб
Мощный режиссёрский дебют Дева Пателя.
«Режим»: звериное обаяние сильной руки
Толстая политическая сатира на диктатуру.
«Рипли»: лжец по призванию, убийца по обстоятельствам
Мрачная экранизация романа Патриции Хайсмит с Эндрю Скоттом.
«Предчувствие»: Леа Сейду и Джордж Маккей путешествуют по прошлым жизням во имя любви
По стопам сразу двух Дэвидов — Линча и Кроненберга.
«Материнский инстинкт»: упражнения в манипуляциях
Джессика Честейн и Энн Хэтэуэй в ретро-триллере о любви и паранойе.
Также рекомендуем
Светлая грусть, средний возраст, седой Билл Мюррей, трудности брака, подозрения и «бытовой шпионаж»: на серви...
Вспоминаем любопытные факты из биографии всеобщего любимчика.
Влад Шуравин о том, как фильм может отозваться в наших зрителях.
Светлая грусть, средний возраст, седой Билл Мюррей, трудности брака, подозрения и «бытовой шпионаж»: на серви...
Вспоминаем любопытные факты из биографии всеобщего любимчика.
Влад Шуравин о том, как фильм может отозваться в наших зрителях.

Последние новости

Евро-2024 в России покажут «Матч ТВ» и Okko
Чемпионат Европы пройдёт в Германии.
В иной оптике: фильмы об американцах и европейцах в Азии
Вспоминаем фильмы, в которых жители Запада оказываются на таинственном Востоке.
Появился первый взгляд на драму «Это не я»
Премьера которого состоялась на Каннском кинофестивале.
00:00