15 января в прокат вышел нашумевший сольный дебют Джоша Сэфди «Марти Великолепный». Снятый на 35-мм плёнку фильм вдохновлён биографией харизматичного афериста и чемпиона по настольному теннису Марти Рейсмана. Однако оригинально скроенная лента не похожа на стандартные байопики или спортивные драмы.
Карина Назарова рассказывает, действительно ли «Марти Великолепный» стоит стольких обсуждений.
1952 год. По Нижнему Ист-Сайду несётся 23-летний продавец обуви Марти Маузер (Тимоти Шаламе). Только что он украл у дяди 700 баксов на билет в Лондон, где со дня на день начнётся турнир по настольному теннису. Пока американцы воспринимают этот спорт как альтернативу боулингу, Марти годами готовился к чемпионству; даже разработал дизайн шарика для пинг-понга — вот станет знаменитым, продаст партию и переедет из бедного многоквартирника на Пятую авеню. С ракеткой в руках Маузер воспаряет над землёй и долетает до Лондона, оставив за океаном замужнюю подругу-любовницу Рэйчел (Одесса Эзайон). Амбициозный юнец поселяется в дорогущем «Ритце», закручивает интрижку с отставной голливудской дивой (Гвинет Пэлтроу) и забавы ради цепляется к её мужу — богатею-антисемиту (его играет канадский миллиардер Кевин О’Лири), наивно полагая, что сможет их контролировать. В перерывах поражает интервьюеров обескураживающей самоувренностью — называет себя, живого и целеустремлённого еврея, «худшим кошмаром Гитлера», а свою потенциальную победу над японцем Эндо (Кото Кавагути) сравнивает со сброшенной на Хиросиму американской бомбой.
Марти продувает и вместе с гением пинг-понга, экс-чемпионом Белой Клецки (Геза Рёриг), катится выступать на разогреве у баскетбольной команды «Гарлем Глобтроттерс». Униженный, зато повидавший мир и символично укравший для матери-еврейки (Фрэн Дрешер) камень с египетской пирамиды, парнишка возвращается в Нью-Йорк, где у него всё и сразу идёт по одному месту. Видя в своей жизни незаурядное, даже возвышенное предназначение, он намерен восстановить реноме и отыграться на предстоящем турнире в Токио. Но для этого нужны нешуточные деньги, а они, как водится, требуют жертв, крови и унижений.
Каким бы спесивым, лживым и эгоистичным ни был герой, рушащий жизни всех, до кого дотянулся, его одержимость, харизма и талант, вопреки тотальной невезучести и непрухе, очаровывают. Много было снято о цене успеха и людях, ставящих всё на кон: от «Бешеного быка» и «Короля комедии» до почти что всех шазелловских драм, «Звука металла» или «Претендентов». Однако «Марти» в их рядах смотрится лишним, хоть и так же круто. Фильм и его герой не покоряются ни собственному жанру, ни самым точным описаниям. Классическим перипетиям и сюжетным условностям — тоже. Начинаясь как спортивная драма, лента превращается в чистую и сносящую с ног оглушительную энергию, не имеющую аналогов.
Отличия и пересечения фильмов братьев Сэфди
Несправедливо сравнивать сольные работы братьев Джоша и Бенни Сэфди («Хорошее время», «Неогранённые алмазы») после распада их тандема, но из-за конкуренции их дебютов сопоставление неизбежно. Да и трудно поверить, что они взаправду снимали порознь. «Марти Великолепного» Джоша и «Крушителя» Бенни многое роднит. Например, их общий закос под жанр спортивной драмы — выбор для обоих режиссёров очевидный в контексте их совместно нажитой фильмографии. Обычно их эгоистичные и чертовски обаятельные герои добровольно превращают свои жизни в ад ради призрачного успеха и морально очищаются через преодоление череды неудач и поражений. Спортдрама по определению как раз об этом. Объединяющими также становятся тема почти физиологической зависимости героев от дофамина победы, общие режиссёрские интенции вскрыть издержки индивидуалистской культуры; странным образом совпадает и место кульминационной трансформации — Токио; синонимичен даже финал, где, метафорически выражаясь, отлетевшие в край протагонисты спускаются с небес на землю. Но, разумеется, отличий больше.
Бенни в этом смысле стоит отдать должное. Он делает всё по-новому и перенастраивает привычный Сэфди фокус: сосредоточиваясь на финальных главах карьеры рестлера Марка Керра, Бенни заменяет былую авантюрность на камерность, бешеным улицам предпочитает замкнутые и бросающие в пот пространства; как следствие, ограничивается и драматургия — рамками уязвлённой маскулинности и неуверенностью парадоксального героя. По несколько подходов Керр в исполнении гигантского Дуэйна Джонсона повторяет одни и те же упражнения: ссоры с возлюбленной и поединки — с самим собой и оппонентами на ринге. Его удушающая фигура всегда заполняет две трети кадра, а монологическая и однообразная речь — все листы сценария.
Джош Сэфди и сценарист Рональд Бронштейн, соавтор ранних работ братьев, поступают ровно наоборот. «Марти Великолепный» — эволюция уже отработанного стиля, переросшего в нечто более сложное, свободное и мощное, что стало возможным во многом благодаря легенде-оператору Дариусу Хонджи («Семь», «Пляж», «Неогранённые алмазы», «Эддингтон»). В отличие от Керра в «Крушителе», Марти притягательно неуловим и неустойчив. На крупных планах он тревожно мечется. А при других масштабах кадра на нервах срывается с места (что, со слов Сэфди, подчёркивает кочевой характер культуры и истории еврейского народа), куда-то летит и всякий раз во что-нибудь вляпывается — то нарывается на опасного героя Абеля Феррары и его собаку Моисея, то вприпрыжку с друганом Уолли (Tyler, the Creator) надувает недоумков. Каждое мгновение с героем что-то да происходит — комическое, трагическое, красивое и уродливое, страстное и оскорбительное, нелепое и грандиозное. От криков (особенно в финале), суеты, движения и поднимающего пульс ритма фильма, словно идущего на ускорении, можно испытать сенсорный перегруз и изнеможение. Но, как ни крути, на выходе из зала всё-таки захочется быть чуточку Марти — сорванцом, имеющим в жизни хоть какую-то цель, и желательно не менее эйфорическую.
Тонкости сценария
Со сменой кадров в разные формы переливается и текучий персонаж, блестяще подыгрывающий обстоятельствам. Он умелый льстец, обожатель своих же соперников, их же хейтер. Он крушащая машина, блюститель справедливости, должник, подонок, плачущая жертва своих же и чужих намерений. В сущности, не такой уж он плохой, точно не бесчувственный — и врезать за близких может, и обнять от чистого сердца. И всё же любопытнее характера оказывается его оформление. Мечтающего по-крупному Марти точно не назвать маленьким человеком, но экспозиционно герой, напористо идущий против ветра, постоянно оказывается в несоразмерных с его щуплыми габаритами пространствах. Будь то королевский номер, чёрный зал для игр в пинг-понг, улицы до деталей восстановленного старого Нью-Йорка, огромный газетный разворот, на котором его крошечная фотография тонет в море чёрных букв. Пропорциональность соответствует замыслу: ещё совсем сопляк, Марти Маузер вписан не только в свой личный авантюрный сюжет, но и в большой исторический и культурный контекст.
С авторской подачи на иронической дистанции Клецки вспоминает пережитые им ужасы в Освенциме — при всей своей странности его рассказ основан на реальности. Рассуждения Сэфди и Бронштейна о выживании евреев проходят лейтмотивом сквозь весь фильм и приводят к рефлексии об Америке как месте духовного поиска и, согласно национальному мифу, равных прав на успех вне зависимости от происхождения. Эта тема, в свою очередь, вводит конфликт победивших американцев и сокрушённых японцев, а также целый комплекс проблем — от вампирического и демонического капитализма, колониализма и глобализации до утраты национальной идентичности, человеческого лица и совести в условиях постоянной конфронтации. Но все эти тяжести отбиваются авторами лёгкой подачей и с неописуемым азартом. В концептуальном вихре не замечаешь, как серьёзное повествование от игры в пинг-понг уже час назад перешло к перестрелкам, погоням, поножовщине и сексу, причём каждое действие подспудно раскрывает конкретную черту как героя, так и характера времени.
Амбиции не порок
Главным всё же остаётся вопрос амбиций. Синхронизируя 1950-е с музыкой 1980-х, Джош Сэфди на расстоянии рассматривает уже современную нам нарциссическую культуру; время всепоглощающей и морально уничтожающей гонки за невозможными достижениями и сорванных надежд. Как в большинстве других историй об одержимых, успех у Сэфди лишь подменяет реальное желание, а интенсивность его переживания сохраняется только в мире фантазий. Можно вспомнить «Гражданина Кейна» или сериал «Медведь», чьи герои не испытывают удовлетворения от достигнутой цели, лишь выходят на новый круг ада. В этой связи, вопреки всем формальным экспериментам, Сэфди весьма традиционно показывает победу неотличимой от поражения и наоборот. Другое дело, что сам Марти при всей жажде славы абсолютно чист и прозрачен в помыслах и в неистовой любви к избранному делу — его стремление к победе не продиктовано травмой, отверженностью или же природным высокомерием. Действуя и мысля в ритме пин-понга, он осознанно превращает свою жизнь в нескончаемый матч, где успех вообще вторичен, а главная цель — не призовые, а сам поединок и шанс бросить вызов, неважно даже кому. Поэтому Марти так крут и великолепен.
