Тамара Ходова рассказывает про новую картину Кристиана Мунджиу, обладателя «Золотой пальмовой ветви», вернувшегося на Лазурный Берег.
«Золотая пальмовая ветвь» Каннского фестиваля — это и благословение, и проклятие. С одной стороны, она открывает перед тобой все двери, с другой — о чём ещё мечтать и к чему стремиться, когда взял высшую награду одного из самых престижных мировых фестивалей? Румынский режиссёр Кристиан Мунджиу выиграл «Ветку» со своим вторым фильмом «4 месяца, 3 недели и 2 дня», который чуть ли не единолично запустил новую румынскую волну. Что делать, если твоё главное достижение случилось в самом начале карьеры? С тех пор Мунджиу показывал все свои работы в Каннах, но они так не достигли уровня его самого известного фильма. Тем не менее каждый раз, когда румын приезжает на Круазет, сложно не задуматься о том, удастся ли ему снова дойти до вершины.
Румыно-норвежская семья Георгиу переезжает из Румынии в Норвегию поближе к родственникам жены Лисбет (Ренате Реинсве), в её родную деревню. Вместе с мужем Михаем (Себастиан Стэн) они воспитывают пятерых детей и являются верными последователями Евангелистской церкви. Поначалу норвежским соседям нравятся вежливость Михая и мягкость Лисбет, которая работает в доме престарелых, но приватная жизнь семьи их не устраивает. Георгиу ходят в церковь, поют религиозные гимны, запрещают своим детям танцевать, смотреть YouTube и, кажется, даже применяют телесные наказания, что норвежских либералов совсем не устраивает. Увидев в школе на одном из детей Георгиу синяки, учителя принимают решение следовать процедуре и вызвать великий и ужасный Барневарн (госслужба по защите детей). Он открывает дело против родителей и забирает у них детей.
Мунджиу — слишком умелый режиссёр, чтобы говорить со зрителем напрямую, поэтому он играет с ним в кошки-мышки. Он хирургически точно расставляет своих героев так, чтобы зритель видел только лёгкие намёки, но никогда не мог ухватиться за суть. Абсолютно всё плавает в удобной для режиссёра серой зоне, где как будто нет правых и виноватых, но расцветает присущая реальности неоднозначность. Реинсве и Себастиан Стэн, вспомнивший для роли родной румынский, очень сдержанны и минималистичны — режиссёр позволяет им повысить громкость только в нескольких сценах. У актёров нет совместных сцен, где бы они обсуждали свои мысли и чувства, — ситуация показана исключительно через объективный процедуральный процесс.
В то же время на экране преобладает присущая для Мунджиу мизантропия, и в конечном счёте все герои выглядят довольно неприятными людьми. Однако, несмотря на выверенную режиссуру, личное мнение румына всё равно просачивается на экран. Фильм рисует семью Георгиу как очень религиозных строгих родителей, но не настолько строгих, чтобы заподозрить их в избиении детей. Да, они читают с детьми Библию и считают гомосексуальность смертным грехом, но ведь их судят не за это. Хотя кажется, что норвежцев раздражает не столько предполагаемое домашнее насилие, которое в фильме намеренно обозначено максимально мутно, сколько то самое несоответствие ценностей, постоянно напоминающее о себе, как камешек в ботинке.
Мунджиу изображает Норвегию как невероятно красивую, но холодную страну — в кадре вездесущий снег и завораживающие фьорды, и местные жители как будто созданы для таких пейзажей. Они говорят идеальными предложениями про права человека и похожи на прекрасных андроидов. Георгиу с участливостью и патриархальной строгостью как будто слишком неидеальные и тёплые для местных северных красот. Норвежцев раздражают эмоциональность, игнорирование процедур, апеллирование к чувствам, поэтому на фоне подобной жестокой безучастности зритель вольно или невольно оказывается на стороне главных героев.
Изначально фильм ставит перед нами интересные этические вопросы про радикализм, двойственность стандартов, ксенофобию и государственное насилие. Неважно, что конкретно тебя заставляет думать государство, главное, что оно заставляет, и в этом плане Мунджиу наглядно демонстрирует, что либералы ничем не лучше правых. Он вводит в сюжет дочь школьного директора, которой можно смотреть YouTube и танцевать, но эта вседозволенность не может компенсировать отсутствие родительской любви и внимания.
Румын как будто противопоставляет западную Европу с её хлещущими через край либеральными ценностями и Европу восточную с «традиционной» семьёй, намекая на то, что заиграться во власть может каждый. Однако режиссёр намеренно создаёт когнитивное искажение, где в страшных левацких фьордах носители противоположных ценностей подвергаются гонениям. Быть может, подобный ресентимент был бы актуален ещё десять лет назад, но выпускать фильм о сжигаемых на кострах консерваторах в 2026 году похоже на плохую шутку. Мунджиу теряет самообладание и не может устоять перед соблазном поучить нас жизни, но есть ощущение, что в наши времена опасность грозит совсем не со стороны норвежских социальных служб.
