В российском прокате — «Дело № 137» Доминика Молля. Это полицейский триллер из Франции, больше напоминающий копошение кабинетных крыс за разговорами о безысходности. Об устройстве фильма — в рецензии Олега Ковалёва.
В «Деле № 137» франко-немецкий режиссёр Доминик Молль попытался скрестить ежа полицейского триллера с ужом разговоров о важном. На выходе получилось два метра колючей проволоки, за которыми не видно ни увлекательного расследования, ни срывов покровов. Посыл этой истории, развернувшейся на фоне протестов «жёлтых жилетов», в полном объёме считывается уже с открывающей сцены.
Декабрь 2018 года, парижский отдел внутренних расследований полиции (IGPN). Инспектор Стефани Бертран (Леа Дрюкер) водит усталым взглядом от монитора к обеспокоенному лицу сослуживца — одного из многих, кого ей предстоит понять и простить в эту пору чрезвычайного положения.
— Опишите, что вы делаете на этом видео, — монотонно велит она жандарму, бросившему камень в демонстрантов.
— Бросаю камень в демонстрантов, — отвечает он. — Точнее, в сторону демонстрантов. Точнее, моему поступку нет оправдания. Хотя до этого камни бросали в нас. Кстати, в нас тогда попали. А я не попал. И вообще, накипело — вот я и сорвался. Впервые за 15 лет безупречной службы.
Кадр из «Дела № 137»: Haut et Court/U Films
Оставшиеся два часа фильм будет говорит в той же нудящей интонации. 137-е дело завертится вокруг трагедии юноши Гийома (Ком Перонне), которому прострелили голову резиновой пулей в самый разгар протестов. Инспектор Бертран и её команда идут по горячим следам преступников должностных лиц, превысивших свои полномочия, пока не упираются в непреодолимую упёртость бюрократии. То есть в самих себя.
«Дело № 137» предлагает редкую возможность погрузиться в тонкости работы надзирателем за надзирателями. Однако в намеренно бледной постановке Молля этот опыт больше походит на просиживание в очередях госучреждений, чем на обещанный режиссёром полицейский триллер.
Вкрапления жанра здесь заканчиваются на работе с видеозаписями (которая сводится к ловкому анализу каждого пикселя). Остальное, что лежит за пределами мониторов, превращается в хождение по инстанциям, в которых от зрителя требуют нотариально заверенного понимания.
- Понять, что с полицейским произволом не всё так однозначно. Многие митингующие и впрямь вышли на улицы, чтобы жечь автомобили и провоцировать жандармов — среди которых, кстати, были народные герои, спасавшие заложников из захваченного террористами «Батаклана».
- Понять, что труд инспектора Бертран и её коллег неблагодарен в квадрате. В глазах потерпевших они только и делают, что покрывают «своих», а в глазах «своих» лишь вставляют палки в колёса системе — и без того жёстко регламентированной.
- Понять, что даже неопровержимые улики можно интерпретировать в пользу подозреваемого, — нужно лишь правильно подобрать слова.
- Понять, в конце концов, что сочувствия в этом театре бесконечной мелочности заслуживает лишь парень, оставшийся инвалидом. Спасибо, мы догадывались.
Эта всепоглощающая рутина захватывает и личную жизнь Стефани. Телефонные разговоры с матерью, мытьё посуды за сыном, походы в боулинг с коллегами — даже самые обыкновенные человеческие занятия сливаются в череду удушающих формальностей. Причём в половине случаев героине приходится оправдываться за свой выбор служебного пути. Перед сыном, которому стыдно перед пацанами. Перед бывшим мужем, работающим в другом отделе. Перед родными пострадавшего, которые отчаялись ждать справедливости. Перед начальством — за то, что посмела углубиться в дело из сочувствия к жертве. Перед самой собой — за то, что сделала недостаточно.
Разговоры о том, как всё сложно, утихают лишь однажды — когда на экранах вместо видеодоказательств включаются тиктоки с котиками. «Скоро совсем перестанем думать головой», — с высоты прохаванной жизни причитает отец Стефани. Та поначалу соглашается, вот только за весь фильм улыбается всего пару раз. В первый — когда суровый коллега, приехав за свидетельствами в элитный отель, под шумок тырит мыло (будто впервые в жизни увидел не хозяйственное). Во второй — когда женщина в своё нерабочее время всё же решает переключиться с думания, сочувствия и содействия на хвостики и носики из Интернетика. Всё милее бесчисленных щупалец левиафана.
