Едва ли не главные имена американского инди 2010-х, Джош и Бенни Сэфди в одночасье стали ведущими фигурами современного кино. Георгий Пузырёв составил личный топ фильмов братьев, в котором прослеживает эволюцию стиля режиссёров и основы их неизменного метода.
8-е место: «Удовольствие быть обокраденным» (The Pleasure of Being Robbed), 2008
Выросшие в сефардо-ашкеназской семье между Куинсом и Манхэттеном, заворожённые напором нью-йоркской реальности и любимыми фильмами, братья Сэфди пришли в индустрию не из круга еврейской интеллигенции, а «с улицы». К сентиментальности и эрудиции присоседились повадки трикстеров, практически спортивные амбиции и психологическое чутьё карманников — эта комбинация, беспроигрышная сама по себе, помножилась на два.
Каждый дебютант, рвущийся с камерой на улицу, чтобы запечатлеть «сырую жизнь», думает о Кассаветисе. Но не каждый — о Брессоне. Первый полнометражный фильм Джоша Сэфди, с ходу оказавшийся в Каннах, — уверенная проба пера на любовном письме обоим кумирам, расположенным на противоположных эстетических полюсах. Фильм представляет несколько сцен из жизни ребячливой клептоманки (Элеанор Хендрикс). Она бродит по Нью-Йорку, нагло и виртуозно снимает с плеч прохожих сумки, неумело играет в настольный теннис, берёт уроки вождения у своего друга в исполнении самого режиссёра, потом дурачится с ним в квартире и падает в холодный водоём вместе с белым медведем. Это безумная попытка соединить трансцендентальный стиль Брессона, описанный Полом Шредером, и синема-верите. Однако здесь ещё сильно бросаются в глаза незапланированная робость неофита и следующая за ней чрезмерная обрывочность.
7-е место: «Крушитель» (The Smashing Machine), 2025
Зато в сольном полнометражном дебюте Бенни застенчивость и фрагментарность намеренно ставятся во главу угла. Пойдя разными путями, в 2025-м братья выпустили по фильму в совершенно разных интонациях и скоростях, при этом сохранив одни и те же взгляды на профессиональный спорт и интересы к определённым драматургическим точкам. Что подзабытая легенда UFC Марк Керр (Дуэйн Джонсон), что Марти Маузер (Тимоти Шаламе) — люди, которым мысль о возможном поражении в голову не приходит, поэтому, испытав его, оба вынуждены болезненно пересобирать себя и жить с одержимостью триумфальным камбэком. У обоих сакральное поле сражения находится в Японии. Оба вязнут в перипетиях любовных отношений. Оба — эталонные персонажи Нового Голливуда 1970-х. Вот только чуть ли не математическое совершенство «Марти Великолепного» оставляет бесформенные терапевтические упражнения «Крушителя» позади.
Спортивный байопик о звезде кровавого спорта оказывается тихой и практически эфемерной хроникой борьбы с эмоциональной некомпетентностью, зависимостью и медийным образом. Выдающихся актёрских работ — Дуэйна Джонсона, Эмили Блант или реальных бойцов — не хватает, чтобы скрепить воедино обширную сеть скрытых и едва уловимых сюжетов. Кажется, нежность и вдумчивость младшего Сэфди в полной мере раскрывается лишь на контрасте с уличным экстримом, магическим реализмом или китчем. Доказательство тому — тандем Бенни и Нейтана Филдера в виртуозном «Проклятии».
6-е место: «Ленни Кук» (Lenny Cooke), 2013
Архивная документалка «Ленни Кук» стоит в фильмографии Сэфди особняком. Душераздирающий проект о самом перспективном молодом баскетболисте Америки, не сумевшем пробиться в НБА и пустившем карьеру и жизнь под откос, — пример одного из лучших спортивных нон-фикшенов. Кроме того, здесь ослепительным софитом высвечивается подход режиссёров к своим героям — фокус на упоении проигрышем как самом человечном событии. Причины краха — разрушительная одержимость, внешние обстоятельства, лень, давление, бунт — не важны; внутренний слом становится высшей точкой существования — с этого момента, лишённый цели и надежд, ты встречаешься с собой и реальностью лицом к лицу.
Первые две трети фильма собираются из архивных ESPN-кадров, показывающих беспечную жизнь спортивного вундеркинда из Бушвика — огромного, шепелявого, с растерянным взглядом, но с замашками уличного гангстера, легкомысленного как на задворках Бруклина, так и на баскетбольной площадке. Все пророчат Ленни великую карьеру, в то время как он незаметно для других и себя медленно дистанцируется от навязываемой судьбы.
Сэфди подхватывают камеру спустя десять лет после того, как их герой оказался за бортом НБА. В этот промежуток он попал в аварию и получил серьёзные травмы. На экране — повседневная жизнь обрюзгшего и уставшего человека накануне и в день своего тридцатилетия. Драматургия смонтированной хроники находит кульминацию в грустных глазах повзрослевшего Леонарда, в которых горит лишь печать поражения. Тот уровень эмпатии, который Сэфди проявляют к нему в этот момент, выбьет из колеи любого.
5-е место: «Длинноногий папа» (Daddy Longlegs), 2009
Кино Сэфди уже на сольном дебюте Джоша выделилось среди мамблкорных куч силой режиссёрской хватки, по-особому некомфортной событийной логикой и проблесками стилистически инородных тел. На первом совместном проекте, «Длинноногом папе», к ним присоединился Рональд Бронштейн — «третий Сэфди», брат не по крови, но по понятиям, — и тогда гуманизм поженился с изобретательной постмодернистской игрой, а режиссура стала актом настойчивой трансляции личных интересов и наблюдений через сверхнатуралистичную фактуру. Эта трансляция запросто могла привести их к карьерному тупику, как многих зазнаек, стремящихся в первую очередь поговорить о себе, но дьявольский талант этого не допустил.
Режиссёр-сценарист Рональд Бронштейн напоминает Винсента Галло, лишённого сентиментальности. Автор выворачивающей наизнанку «Хмурляндии» познакомился с братьями на одном из кинофестивалей, и эта встреча стала началом странного и плодотворного творческого союза. Сэфди зовут его на главную роль и берут в соавторы своего первого большого фильма, который посвящают отцу. Бронштейн становится противовесом сыновьей сентиментальности, заостряя и остраняя многие элементы автофикшена актёрским лицом и писательской рукой.
Экзистенциальный кризис папы-лузера Ленни, помноженный на враждебность нью-йоркской среды, наделяет его отношения с двумя шкодными сыновьями-ангелами невыносимым напряжением. Звонкое веселье или счастливое затишье становятся заделом для ультрадискомфортных сцен, которые дети проживают как игру, а зрители вслед за отцом — как мучительную череду ошибок. Короткие паузы — главные опорные точки в потоке скотства и инфантилизма. С «Длинноногого папы» и с приходом Бронштейна фильмы Сэфди начинают вызывать один пространный вопрос: как при всей злости и враждебности материала режиссёрам удаётся сохранять столько милосердия?
4-е место: «Хорошее время» (Good Time), 2017
Здесь метавселенная Джоша и Бенни пополняется ещё одной ключевой фигурой — композитором Дэниэлом Лопатиным, мультижанровым прог-электронщиком, который обдал их уличный реализм космическим сквозняком. Его вязкие синты, отмеченные каннским жюри, переводят происходящее в зону урбанистического бэд-трипа. Эффект усиливает камера Шона Прайса Уильямса, заворожённая переливчатым неоновым свечением. «Хорошее время» вывело Сэфди к широкому зрителю, который тут же окрестил их «певцами панической атаки» (в общем-то, за дело), а также открыло доступ к большим бюджетам и Адаму Сэндлеру.
И всё-таки неоном и музыкой режиссёрский порыв не ограничивается. Куда важнее, что братья открывают для себя новый тип одержимого героя — человека с инстинктивной находчивостью при полном отсутствии прозорливости, который выигрывает секунды, чтобы проиграть дистанцию. Конни Никас (Роберт Паттинсон) из благих намерений подставляет своего сверхуязвимого брата (Бенни Сэфди), носится по ночному Нью-Йорку в поисках денег на залог, теряется в кислотных цветах и раз за разом совершает поступки, скажем так, не первой адекватности. Чудовищные сюжетные лакуны в связке с характером героя и сновидческой динамикой образуют эффектное экранное пространство, где логика событий подчиняется причинно-следственным связям нетрезвого и нездорового разума.
3-е место: «Марти Великолепный» (Marty Supreme), 2025
Пока что дискурс вокруг «Марти Великолепного» формирует не его внутреннее устройство, а внешнее промо-лицедейство главной звезды фильма. Наблюдать за результатом беспрецедентной рекламной кампании интереснее с позиции Джоша — кажется, для него весь этот смысловой и стилистический раздрай, что привносят в фильм зрители и волны эдитов в «ТикТоке», сродни празднику. И дело тут не только в огромных по меркам режиссёра и студии А24 сборах, но и в метаиграх с современным культурным полем, в которых старший Сэфди, авантюрист и поклонник хаоса, ощущает себя как рыба в воде.
Его жестокая комедия унижений, поданная под маской спортивного байопика, сочится беспрецедентным в фамильной фильмографии цинизмом. «Марти Великолепный» — злая, внезапная и гротескная критика позднего капитализма в сеттинге послевоенной Америки. При этом биография экранного героя, отчасти основанная на жизни игрока в настольный теннис Марти Рейсмана, превращается в виральный контент за счёт несметного числа смелых формальных решений (чего стоят шлягеры 1980-х и Лопатин, дающий Сакамото и Карпентера) и безумного актёрского состава (Tyler, the Creator, Абель Феррара, Кевин О’Лири, Геза Рёриг и десятки локальных нью-йоркских знаменитостей). Всё это — грандиозный и великолепный конвейер по производству внешних контекстов и, чего уж там, огромного удовольствия.
2-е место: «Бог знает что» (Heaven Knows What), 2014
Сэфди экранизируют мемуары Ариэль Холмс, в которых та описывает свою героиновую зависимость, жизнь на улицах Нью-Йорка и трагический роман с бездомным отморозком по имени Илья Леонтьев. «Бог знает что» — magnum opus братьев эпохи их «раннего кино», своя «Паника в Нидл-парке», но с женской перспективы и в десять раз страшнее, тяжелее и реалистичнее.
Экстремальности зрелищу прибавляет работа непрофессиональных актёров, большинство из которых, включая, естественно, Холмс, играют самих себя. «Бог знает что» бьёт под дых подлинностью грязи и человеческих страданий, укалывает иглами нездешнего стиля, остраняющего экранную реальность. Это и музыкальный сплав из Исао Томиты, Burzum и саундтрека к итальянскому сексплотейшну 1970-х; и сюрикен, внезапно возникающий в уличной потасовке; и монтаж, сопрягающий брошенный мобильник и летящий по ночному небу фейерверк. И — более глобально — нарочитые перепады между статичной камерой и ручной. Фильм вслед за своими героями погружается в героиновые грёзы и реальность агрессивной городской среды — в этом пограничном состоянии он находит формальный баланс между декадансом и псевдодокументальной жестокостью.
1-е место: «Неогранённые алмазы» (Uncut Gems), 2019
Вот и лебединая песня тандема и пока что высшая точка в творческой карьере каждого из них — разнузданная одиссея по недрам задницы, в которой оказывается Говард Ратнер, владелец ювелирной лавки, баскетбольный фанат, лудоман, подонок и носитель Вселенной.
В «Неогранённых алмазах» все темы Сэфди сплелись в тугой сюжетный узел об одержимости как форме существования, в результате чего родился один из самых безвоздушных и ритмически радикальных фильмов поколения. Здесь поэзия китча, воплощённая в вейпорвейв-готике (очередные аплодисменты Дэниэлу Лопатину, а также оператору Дариусу Хонджи) и потрясающем Адаме Сэндлере, встречает экзистенциальную трагедию посреди угрюмой аллеи неправильных выборов и унижений, освещённой космическим мерцанием чёрных опалов. Говард мчится сквозь этот сверкающий ад с азартом безумного проповедника, не подозревая, что экстаз победы и смерть поджидают его за одним углом. Финал фильма, как и финал совместного пути Джоша и Бенни, манит чем-то грандиозным — тем, к чему поодиночке они пока так и не смогли приблизиться.
