Ровно 25 лет назад состоялась премьера семейного экшена «Дети шпионов», породившего долгоиграющую франшизу, первые три фильма которой миллениалы небезосновательно считают классикой на все времена. Чем это кино зацепило нас тогда и удивляет сейчас? И какую роковую роль оно сыграло в карьере Роберта Родригеса? Размышляет Павел Пугачёв.
Ради детей
Если 1999-й не без причин считается одной из высших точек развития американского арт-мейнстрима (когда друг за другом вышли и собрали кассу «Шестое чувство», «Красота по-американски», «Ведьма из Блэр», «Талантливый мистер Рипли» и т. д.), то в другой категории — «фильмы для семейного просмотра» — аналогичным «лучшим годом» можно назвать 2001-й. «Гарри Поттер и философский камень», «Шрек», «Корпорация монстров», «Властелин колец: Братство кольца», «Унесённые призраками», «Как стать принцессой», «Искусственный разум», и это мы ещё не говорим про старт самого дорогого и задушевного киносериала про семейные ценности — «Форсажа».
Ещё с 80-х средний возраст постоянного посетителя кинотеатров начал стремительно снижаться (бум подросткового кино той поры связан прежде всего с этим), но оставалась одна мощная лазейка, отлично работающая и по сей день: семьи с детьми и подростками. Если 30-40-летних в кино просто так не затащишь, то их дети смогут справиться с этой задачей. Следовательно, нужно кино, которое будет интересно 10-летней дочери, 8-летнему сыну, а родители при просмотре не сойдут с ума. А потом ещё и приобретут кассету в домашнюю видеотеку или же не будут переключать канал во время трансляций по ТВ.
Именно так — посредством телевещания — «Дети шпионов» стали важной частью даже не поп-культуры, а домашнего досуга.
Возможно, трилогию Роберта Родригеса показывали не так часто, как кажется теперь, но складывается ощущение, что приключения Джуни и Кармен Кортес зрители в России могли наблюдать круглосуточно. Это были фильмы, которые транслировали вечером выходного дня, и на них зависали после целого дня во дворе или вместо запойного чтения. Под них можно было собираться с утра в школу — спасибо практике повторных показов. Кассеты или DVD становились веским поводом позвать или собраться к товарищу в гости. (Фоновое смотрение придумали не в последнюю пятилетку, как нас пытаются убедить маркетологи стриминговых платформ.)
Но, в отличие от «Гарри Поттера», «Дети шпионов» не взрослели вместе со своим зрителем. И в этом, пожалуй, и проблема, и прелесть этой серии фильмов: к ней возвращаются либо в моменты особой тоски по детству, либо когда в семье появляется ребёнок.
Недетское детское кино
Легенда гласит, что идея фильма возникла у Роберта Родригеса в тот момент, когда один знакомый режиссёра признался, что его шестилетний сын обожает «Отчаянного». Кинематографист пришёл в такой ужас, что тут же задумал снять экшен-кино — но только без насилия, отборного испано-английского мата и обнажёнки.
Вне зависимости от того, насколько эта история правдива, Родригес несколько опередил время и некоторые тенденции. Сегодня, в век «родительского контроля» на всех гаджетах (включая телевизор) и «безопасного контента» (включая кино), кажется странным то важное обстоятельство, что у предыдущих поколений разница между «детским» и «недетским» кино ощущалась разве что на этапе покупки билетов в кинозал, да и то не всегда.
А уж российские дети 90-х, выросшие на «Бешеных псах» напополам с «Блэйдом», не имели особой потребности смотреть низкокалорийные версии любимых фильмов. Но в том то и дело, что «Дети шпионов» совсем не казались таковыми. И сейчас тем более.
Полыхающий между сыгравшими родителей Карлой Гуджино и Антонио Бандерасом экранный огонь светит куда ярче, чем редкие искорки интереса между Дэниелом Крэйгом и любой из его спутниц во всех последних фильмах бондианы.
Ровно то же можно сказать и про экшен-сцены: с минимальным для жанра бюджетом и анимационной условностью, драки с применением летающих ранцев, обезвреживанием злыдней электрошоковыми жвачками и прочими проявлениями технической смекалки впечатляют сильнее дорогих и скучно снятых секонд-юнитами побоищ и погонь в большей части боевиков нулевых. Первые «Дети шпионов» — кино с приколом, но сделанное совершенно серьёзно, без самооправданий в духе «это же для детей».
Если режиссёры другого «детского кино» (выведем за скобки долгий разговор о том, что этот термин не означает вообще ничего) обычно садятся перед маленьким зрителем на корточки и начинают сюсюкать, то Родригес создаёт приключение, о котором мечтает любой ребёнок. С сумбурным и лишённым скучной последовательности сюжетом (когда хочется рассказать сразу всё и нет времени на какие-то там причинно-следственные связи), с юными героями, которые сами себе кажутся взрослыми (но проблемы которых — от энуреза и издёвок сверстников до «меня бесит моё длинное имя» — с пропиской из детства), с родителями мечты и дивным миром перед глазами. Миром, в котором ты и твоя семья — действительно главные и единственные герои. И первые «Дети шпионов» гениально передают этот детский внутрисемейный солипсизм, когда кажется, что даже люди в телевизоре — часть вашей непосредственной жизни.
Озорник-затейник
И даже предельно условная, словно бы сделанная вручную компьютерная графика нисколько не портит впечатления, а лишь усиливает ощущение игры. Игры в кино. Последнее — принципиально важно для Родригеса, главного озорника и, пожалуй, самого недооценённого автора своего поколения.
«Дети шпионов» могут казаться студийным компромиссом или сделанной между делом халтурой, но только если вы не понимаете почерк режиссёра.
С первого своего фильма, снятой в 22 года короткометражки «Бедхэд» (младшая сестра Родригеса рассказывает, при каком абсурдном стечении обстоятельств она получила травму головы средь бела дня), он показывает кино как игру, последовательно вскрывая её механизмы и — в чём его гениальность — смело эту игру продолжая. Его кинематограф прямо заявляет, что он не всерьёз, что — никакая не «репрезентация реальности», а песочница для рассказа самых разных историй: от бессилия перед грехом («От заката до рассвета») до тщетности попыток спрятаться в своих иллюзиях («Гипнотик»). Родригес прост, но глубок, весел, но его ирония не прячет чувств. «Он эмоционален. Латинос», — как говорит, похлопывая по плечу своего плачущего брата, герой Бандераса в финале первых «Детей шпионов», этой доброй и мудрой сказки о воссоединении семьи.
И если в девяностые Родригеса недооценивали из-за статуса «подмастерья Тарантино» (хоть это и во многом близкие авторы, но совершенно равновеликие и самостоятельные), то в нулевые из-за превратно понятой «детскости» его кино критика относилась к его «Детям шпионов», «Приключениям Шаркбоя и Лавы» и «Камню желаний» без должной серьёзности, а широкий зритель — без должного внимания.
Адепт радикального авторства (вот уж про кого ещё в 1948-м писал Астрюк про «камеру-перо») остался не только в стороне от больших дорог, но и практически без собственного зрителя. Но, может, так ему и хотелось? Родригес — автор редчайшей для Голливуда творческой независимости, режиссёр-самоделкин, не приемлющий ничьего творческого вмешательства сверху. Он построил целый мир — и разве это не прекрасно? Хоть и, как и в случае с шоу Фегана Флупа, в этом есть что-то неуловимо печальное.
