16 июля в повторный российский прокат выходит «Запределье» Тарсема Сингха — признанный шедевр нулевых, ставший одним из самых обидных прокатных провалов современного Голливуда. В честь премьеры отреставрированной версии сюрреалистической картины Егор Шеремет препарирует костюмы японской дизайнерки Эйко Исиоки.
Перед съёмками своего второго полнометражного фильма «Запределье» режиссёр Тарсем Сингх поставил себе одно условие — полностью отказаться от компьютерной графики. Автор хитовой «Клетки» с Дженнифер Лопес устал от голливудской искусственности. Он верил, что все эти зеленые хромакеи, помпезные декорации и отрисованные на мониторе взрывы не просто портят кинематограф, а лишают его естественности. В погоне за визуальным совершенством Сингх объездил 24 страны, направляя объектив кинокамеры на Великую Китайскую стену, пустыню Намиб, голубой город Джодхпур, Карлов мост. Эпизоды фильма снимали без лишнего пиетета. Актёры гарцевали перед объективом прямо на фоне памятников культуры и природы, нежась в лучах невиданной свободы — вдали от душных студий их работа неожиданно превратилась в экзотический турпоход.
Сингх мечтал о чистом, вневременном кинематографе. И он достиг своей цели. Во многом благодаря японскому дизайнеру Эйко Исиоке, чьи костюмы стали основой визуального кода «Запределья». Именно эклектичные наряды заняли место исчезнувшего реквизита — яркая, диковинная одежда напоминала зрителям, что они смотрят кино, а не сюрреалистичный травелог по знаковым памятниками человеческой цивилизации.
До знакомства с Сингхом Исиока успела поработать с двумя ценителями визуального языка — Полом Шредером и Фрэнсисом Фордом Копполой. С первым японская костюмерша трудилась над байопиком «Мисима: Жизнь в четырёх главах» — именно она разработала театрализованные декорации для истории о великом писателе, которыми так восторгался критик Роджер Эберт. А вот в копполовском «Дракуле» Исиока создавала уже наряды — готичный свадебный наряд Вайноны Райдер и алая мантия Гари Олдмана принесли японке «Оскар» за лучшие костюмы.
В «Запределье» Сингх и Исиока попытались изобразить мир, увиденный глазами ребёнка. По сюжету закованная в неудобный гипс девочка Александрия (Катинка Унтару) мается от безделья в лос-анджелесском госпитале. Волей случая она знакомится с каскадёром Роем (Ли Пэйс), восстанавливающимся от производственной травмы в стенах той же больницы. Стантмен и девочка затевают робкую дружбу — пытаясь порадовать ребёнка, Рой сочиняет историю о гордом Чёрном Бандите, который странствует по миру в поисках коварного губернатора Одиуса (Даниэль Кальтаджироне).
Сценки из унылой больничной жизни перемежаются с эпизодами странствий бандита и его команды. Точно так же перетасовываются и костюмы. Неприметные больничные рубашки и строгие униформы медсестёр подчёркивают скуку, с которой борется необычный тандем каскадёра и девочки-иммигрантки. Зато сценки из рассказов Роя пестрят красочными костюмами. Исиока филигранно воплотила замысел Сингха в реальность, используя «детский взгляд» при работе над каждым костюмом, — не стоит забывать, что герой Пэйса выступает лишь в роли рассказчика, а бремя воображения падает на Александрию, которая воспринимает каждую оговорку своего нового друга с невинной буквальностью.
Команда Чёрного Бандита — сборище ярких самодостаточных героев. Особенность каждого из мстителей подчёркивается их одеждой. Бывший раб Отта Бенга (Маркус Уэсли) носит отороченную мехом набедренную повязку и головной убор с массивными рогами, а подрывник Луиджи (Робин Смит) кутается в эффектный жёлтый плащ, украшенный принтом с языками пламени. Элегантный Индиец (Джиту Верма) носит тюрбан и зелёную юбку, оттеняя цветастое пальто Чарльза Дарвина (Лео Билл), превращающее натуралиста в двухметровую версию райской птицы. Изящнее всех одевается Чёрный Бандит. Ли Пэйс бродит по пустыням и дворцам в чёрной юбке в пол, наполеоновском жакете с отрезанными рукавами, широкополой шляпе и алой маске.
Бессмысленно отрицать очевидное — главные персонажи «Запределья» выглядят откровенно нелепо. Но именно так их видит девочка Александрия, которая никогда не смотрела фильмов и точно не соприкасалась с высокой модой. Её воображение одевает героев истории в костюмы, подходящие их характерам. Если человек взрывает бомбы — в его гардеробе обязан быть красный цвет. Если он мстит — он должен выглядеть как Зорро. А если он раболепствует перед очевидным злодеем — его тело стоит спрятать за бронёй из кожи и стали, которую горделиво носят приспешники губернатора-душегуба.
Вторя географическому разнообразию выбранных Сингхом локаций, при работе над костюмами Исиока избрала метод синкретизма. В её образах сочетается несочетаемое: Чёрный Бандит напоминает и испанского тореадора, и дезертира наполеоновских войн. Особенно ярко этот подход проявляется в женских платьях, созданных Исиокой для актрисы Джастин Уодделл. В некоторых эпизодах она появляется в алом платье-кимоно и головном уборе, напоминающем цветок лотоса. В других — в белом платье с широкими рукавами и шляпой-шторкой, которые смотрелись бы одинаково органично и на средневековой гравюре, и на модном показе из далёкого будущего.
Можно сказать, что Исиока выполнила свою работу даже слишком хорошо. Реалистичные пейзажи, за которыми Сингх охотился несколько лет, кажутся объективно инородными. Откуда девочка, воспитанная среди апельсиновых рощ Калифорнии 1920-х годов, знает о Джодхпуре, Карловом мосте, Тадж-Махале? Иллюзия, тщательно выстроенная Исиокой, рушится. Но как эффектно!
После работы над «Запредельем» творческие пути Сингха и Исиоки окончательно слились в единое целое. Вплоть до своей смерти в 2012 году японка работала над всеми фильмами режиссёра — создавала волшебные платья для Джулии Робертс и Лили Коллинз в сказке «Белоснежка: Месть гномов», переизобретала древнегреческий стиль золотыми доспехами Генри Кавилла в блокбастере «Война богов: Бессмертные». Нетрудно предположить, что именно смерть Исиоки подкосила индийского режиссёра: с 2012 года он снял всего два фильма и один сериал, каждый из которых напоминал бледную копию «Клетки» и «Запределья».
