
Ровно 20 лет назад в мировой прокат вышло «Казино Рояль» — первая часть бондианы Дэниэла Крэйга. Когда актёра только объявили, мало кто воспринимал его как достойного наследника для продолжения культового шпионского цикла. Сегодня же от этих сомнений не осталось и следа — лишь звание общепризнанно лучшего фильма во всей линейке. О том, как шутки про «блондинчика Бонда» переросли во всеобщее восхищение, рассказывает Олег Ковалёв.
Предубеждения
14 октября 2005 года штурмовой катер британского ВМФ с торжеством высадил на берег Темзы нового агента 007. С борта к журналистам, режиссёру Мартину Кэмпбеллу и дуэту продюсеров из клана Брокколи поднялся актёр, смутно известный публике по «Ларе Крофт» с Анджелиной Джоли, по эстетской гангстерской драме Сэма Мендеса «Проклятый путь» и по главной роли в криминальном триллере Мэттью Вона «Слоёный торт». Актёру было 37. Ростом он оказался заметно ниже всех предыдущих Бондов. Но первым, к чему цеплялся взгляд, были его волосы цвета неканона.

В день раскрытия Дэниэла Крэйга в прессе начался сущий кошмар. Сперва какой-то журнал уколол актёра за надетый спасательный жилет (разве культовый спецагент может пойти ко дну?) Затем CBS открыла свою новостную заметку строчкой «Blond. James Blond», которая вмиг стала главным клише антикрэйговской кампании. Потом, на протяжении съёмок, в таблоидах мельтешили десятки заголовков разной степени абсурдности. О том, что Крэйг не смог управиться с коронным бондовским Aston Martin DB5, потому как привык к автоматической коробке передач. О том, что актёр брезгует брать в руки оружие, не любит играть в карты, был замечен блюющим с лодки в венецианскую заводь, чуть не выколол себе глаз соломинкой для молочного коктейля, пока ждал интервью. Доходило до оценок в духе «лицом не вышел Бонда играть».
Словом, на Крэйга обрушились все оттенки полуправды, желтушного вымысла и откровенных оскорблений, которые во всё горло кричали: «Они выбрали не того!»
Масла в огонь предубеждений подлил тот факт, что сценарий «Казино Рояль» изначально писался для новой главы с Пирсом Броснаном — идеально рассчитанным сплавом из львиной харизмы Шона Коннери и комичной кокетливости Роджера Мура. Крэйг же своим грубым типажом, театральным бэкграундом и статусом «серьёзного актёра» напоминал Тимоти Далтона — Бонда конца 80-х, которого в равной степени считают самым неудачным и недооценённым, суровым и ранимым, а также самым близким к книжному образу. В общем, героем, на которого не повесишь простой ярлык — а значит, и чёрт знает, чего можно ждать от ему подобного.
Однако бондиана Броснана продолжаться не могла. Мало того, что актёр разменял шестой десяток, так ещё и фильмы его себя морально исчерпали. Его прощальная часть «Умри, но не сейчас» (2002) вышла не только к 40-летию франшизы (отметив юбилей кучей фансервисных отсылок), но и в мире, покалеченном 11 сентября. Рекордно высоким сборам сопутствовали рекордно разгромная критика и столь же низкие оценки зрителей. Продюсеры клана Брокколи ещё на монтаже смекнули, что современному спецагенту не пристало гоняться на невидимом автомобиле и сёрфить на параплане по нарисованным на компьютере арктическим волнам. Нет, агент 007 нуждался в тотальной перезагрузке — идейной и эстетической.

Создатели не оставляли ни единого интервью без заявлений в духе «миру нужен новый Бонд, и мы прекрасно понимаем, какой именно». Но антикрэйговский скепсис не угасал. В инфополе он держался до самого дня премьеры «Казино Рояль» в ноябре 2006-го. А затем резко сошёл на нет.
Карты в другом порядке
Взяться за «Казино Рояль» (1953), первый роман Яна Флеминга о Джеймсе Бонде, студия Eon Productions долгие десятилетия не могла. Дело в том, что писатель продал права на книгу до того, как его циклом заинтересовался Альберт Брокколи, отец-основатель киношной бондианы.

Первую экранизацию «Казино Рояль» показали по телеканалу CBS в 1954 году. То был часовой чёрно-белый выпуск, разыгранный актёрами в прямом эфире. Чтобы уложиться в эфирное окно, создатели урезали сюжет до одной ключевой линии — противостояния Бонда с советским агентом Лё Шиффром за карточным столом.
Второй фильм вышел в 1967-м, когда Флеминга уже не стало, а у владельца прав в лице продюсера Чарльза Фельдмана позади осталось десять лет топтаний на месте. За эти годы Фельдман насмотрелся на Кэри Гранта, убегающего от кукурузника в хичкоковском «На север через северо-запад» (1959). А затем на вдохновлённого этим образом Бонда Шона Коннери, который с каждым новым фильмом всё увереннее покорял мировой прокат.
«Наш поезд ушёл, — решил Фельдман, — остаётся снимать пародию».
Пародия же («Казино Рояль», 1967) обернулась производственным адом на площадке и монстром Франкенштейна на выходе. Клоунадой, сшитой из кусков, поставленных пятью режиссёрами (включая гиганта Джона Хьюстона), написанных батальоном сценаристов (включая ещё одного гиганта Билли Уайлдера) и разыгранных звёздным капустником, каждый овощ которого в той или иной степени себя дискредитировал.
Последнее особенно коснулось великого комедиографа Питера Селлерса, которому досталась роль одного из шести лже-Бондов (не спрашивайте). По неведомой причине оригинальный инспектор Клузо не очень обрадовался продюсерскому решению снимать несерьёзное кино. Позже биографы напишут, что на площадке Селлерс разрывался от неуверенности в себе. Во многом потому, что запугал себя грандиозной фигурой Орсона Уэллса, которого сам же упросил взять на злодейскую роль Лё Шиффра. В надежде справиться с тревогой актёр сперва потребовал не снимать его в одном кадре с Уэллсом. Затем нанял ручного сценариста, дабы тот довёл до блеска каждую его реплику. Но этого оказалось мало. В конце концов Селлерс сбежал с проекта, предварительно подравшись с режиссёром Джо МакГратом. Последнему пришлось решать проблему отсутствия звезды с помощью магии монтажа.

Всерьёз сравнивать пиратское «Казино Рояль» с каноничной бондианой (не потерпевшей за 25 фильмов ни единого кассового провала) — дело гиблое. Однако на фоне жалкой пародии главные фишки неповторимых оригиналов светятся особенно ярко.
- Во-первых, Альберт Брокколи и его наследники держались твёрдого продюсерского видения, способного подчинить себе любое режиссёрское решение. Либо же вернуть серию в колею премиального качества после очередного художественного провала.
- Во-вторых, за кулисами настоящей бондианы никогда не случалось драмы вроде той, которую разыграл Питер Селлерс. Просто потому, что главной звездой шпионской серии всегда оставался персонаж — обвешанный гаджетами хладнокровный бабник, образ которого исправно затмевал своего актёра. Даже Шон Коннери, во многом сделавший Бонда иконой мирового кино, построил свою грандиозную карьеру благодаря фундаменту, заложенному этим персонажем.
История становления
Права на экранизацию «Казино Рояль» перешли к Eon в марте 1999-го. Тогда бондиане предоставился шанс отдохнуть от выдумывания оригинальных сценариев и вернуться к литературному наследию Флеминга, которое к концу 80-х себя полностью исчерпало. Кроме того, у Eon появился шанс подарить своему герою нечто вроде ориджинса. Рассказать историю о превращении неотёсанного бугая в того самого джентльмена с лицензией на убийство.

Чтобы заслужить статус агента с двумя нулями, оперативник МИ-6 должен совершить два убийства по приказу высшего командования. Это и происходит в чёрно-белом прологе «Казино Рояль». В нём Бонд манерно ликвидирует «крота» из штаб-квартиры в Праге, а перед этим мочит в сортире его связного.
Предыдущие Бонды вылуплялись на экраны, подобно урук-хаям из «Властелина колец» Питера Джексона. На пике формы, боевого мастерства и верности Оку Саурона секретной службе Её Величества.
Бонд Крэйга тоже вылупился, как урук-хай, однако не стал оправдывать свои грубые методы презентабельной наружностью. Его предшественники ведь тоже были далеко не мастерами скрытности. Например:
- Шон Коннери в «Из России с любовью» (1963) сцепился в крайне реалистичной для своего времени драке с Робертом Шоу.
- Роджер Мур, по собственному признанию, играл не шпиона, а суперзвезду, которую с порога узнаёт каждый бармен мира.
- За образом Тимоти Далтона в целом закрепился статус серьёзного профессионального убийцы.
- А Пирс Броснан в «Золотом глазе» (1995) и вовсе рассекал по улицам вчерашнего Ленинграда на танке, пока не сорвал с постамента памятник Николаю I и не протаранил им историческое здание.

Разница между Крэйгом и предшественниками заключалась в том, что мир фильма перестал закрывать глаза на веселье. Впрочем, это не означало, что Бонд перестанет веселиться. Он, конечно, выслушает M (дама Джуди Денч) с её очередной лекцией о дисциплине и субординации, но всё равно будет действовать по-своему. И, кстати, о действиях…
Экшен
В один год с последним заходом Броснана в прокат вышла «Идентификация Борна» (2002) с Мэттом Дэймоном в главной роли. В кассовом плане дебют ещё одной шпионской франшизы бондиану переплюнуть не смог. Однако он задал жанру новые стандарты по части экшена.
Боёвка Борна собрана из «грязного» ближнего боя, рубленого монтажа и съёмки на трясущуюся ручную камеру. Своей чётко выверенной дезориентацией она отражает ту внутреннюю ситуацию, в которой оказался заглавный герой — спецагент с начисто отбитой памятью. Его, собственно, идентификация протекает через повторное знакомство с навыками, которые помнит не голова, но руки и спинной мозг. С владением функциональными боевыми искусствами (цель которых не повыпендриваться, а как можно скорее элиминировать противника) и «паучьим чутьём», способным предсказывать затаившуюся за стеной угрозу.


Новый Бонд перенял у Борна этот неотёсанный психологический реализм, а Крэйг напитал его абсолютным физическим присутствием. Значительную часть трюков актёр исполнил сам — возможно, потому что слишком близко к сердцу принял тот укол про спасательный жилет.
Однако психологическая разница между двумя агентами была колоссальна. Пока Борн с удивлением пересобирал забытое, Бонд ковал себя с нуля. Так внутренним лейтмотивом 007 в «Казино Рояль» стала выработка фирменного хладнокровия — инструмента в равной степени джентльменского, социопатского и необходимого для выживания в сверхсекретном поле. Поэтому борновская трясущаяся камера из этого уравнения была исключена, а на замену ей пришла элегантная статика, пусть и изрезанная динамичным монтажом.
В «Казино Рояль» нет бедно поставленных экшен-сцен. А две из них можно смело вписать в пятёрку самых впечатляющих во всей франшизе (и среди всех блокбастеров нулевых).
Первая — десятиминутная погоня на Мадагаскаре. Здесь команда каскадёров от и до вдохновилась «13-м районом» (2004) — фильмом-манифестом философии паркура. Но чтобы не списывать точь-в-точь, «Казино» обратилось к фрирану — родственной паркуру дисциплине, основанной и популяризированной Себастьеном Фуканом. Он же сыграл роль террориста, из-за которого Бонду пришлось нестись сквозь стройплощадку, забираться на башенный кран и в итоге учинить международный скандал с побоищем в посольстве.




Вторая — экшен-сцена в аэропорту Майами. Бонд гонится за другим террористом. Тот на заминированном бензовозе намерен протаранить крупнейший в мире пассажирский самолёт. Роль вымышленной модели Skyfleet S570 — крылатой цитадели, рассчитанной на 850 мест, — досталась двухпалубному Boeing 747. В момент крещендо турбины этого гиганта оказываются в опасной близости от погони и сдувают полицейский автомобиль, как игрушечную машинку.
Презрев каноны
В мимолётной сцене в казино Бонд, разгорячённый проигрышем десяти конторских миллионов, заказывает коронную водку с мартини. На вопрос бармена «Взболтать или смешать?» 007 бросает раздражённое: «Думаешь, мне не плевать?»
На подобном коктейле из заигрывания с канонами и их отрицания «Казино Рояль» построило 90 % своей идентичности.
Таких крошечных переосмыслений в фильме можно насчитать десятки. С ходу вспоминается мальчишеская неспособность 007 надеть смокинг без женской помощи. Или его эффектный выход в плавках из морской пучины (в ранних шпионских главах такие сцены исполняли лишь многочисленные девушки Бонда). А также отсутствие звучного «Бонд. Джеймс Бонд» — вплоть до последних секунд фильма, когда в истории становления пришла пора ставить точку.

Но серьёзных вызовов канону, кардинально повлиявших на сюжет, тоже оказалось немало. Сильнее прочего это касается романтической линии Бонда с Веспер Линд (Ева Грин) — обсидиановой нимфой, ради спокойной жизни с которой отпетый герой-любовник едва не подал в отставку после первой же ответственной миссии. Столь серьёзного романа многоликий Бонд не заводил со времён «На секретной службе Её Величества» (1969) — единственной части с Джорджем Лэзенби в главной роли. Единственной же она оказалась во многом из-за этой самой серьёзности. И соразмерной трагичности, к которой публика тогдашней бондианы оказалась не готова.
Тень Веспер, нависшая над Джеймсом, станет одной из нитей, что свяжут «Казино Рояль» с последующими частями. Так крэйговская линейка начнёт строить своему герою сквозную арку — в противовес Бондам XX века, которые прекрасно обходились не связанными друг с другом приключениями.
Ещё одним большим отступлением стал отказ от двух постоянных героев второго плана. Во-первых, «Казино Рояль» решило обойтись без секретарши мисс Манипенни — чуть ли не единственной героини франшизы, с которой Бонд ни разу не заплыл за буйки чисто рабочих отношений (хотя исправно и взаимно с ней флиртовал).
Но на механику фильма куда сильнее повлиял отказ от каптенармуса Q с его безумным арсеналом шпионских гаджетов. Как итог технологическое оснащение Бонда свелось к правдоподобному минимализму: к микрочипу, отслеживающему местонахождение агента и его показатели здоровья, да дефибриллятору в бардачке Aston Martin. Последний, будучи классическим чеховским ружьём, непременно вытащит Бонда с того света, пусть и не без помощи Веспер.

Лё Шиффр, сыгранный Мадсом Миккельсеном, также отметился как особенный антагонист. Пока одни бондовские злодеи грезили мировым господством, другие толкали мир к ядерной войне, а третьи намеревались пожертвовать миллионами жизней ради собственной выгоды, этот гений математики с кровоточащим глазом просто служил банкиром, считая финансы трёх предыдущих типажей. Когда же усилиями Бонда Лё Шиффр недосчитался сотни миллионов долларов, ему пришлось вступить в игру на выживание — и организовать тот самый покерный турнир в надежде отыграться за счёт акул из других преступных синдикатов.
Вскоре зритель понимал, что за угрожающим видом Лё Шиффра скрывался загнанный в угол зверь. А его ингалятор для астматиков — это не только броский визуальный штрих на портрете, но и маркер слабости. Особенно на фоне образцово маскулинного Бонда.
Даже в кульминационной сцене пытки, где раздетый и привязанный к стулу Бонд терпит удары верёвкой по достоинству, его противник держится не триумфатором, а переигранной и уничтоженной дешёвкой. Шиффру только и остаётся, что вымаливать пароль от банковского счёта самым грязным способом из возможных. Но вместо заветной комбинации он узнает лишь то, что слабовато чешет (не только колоду).


Для нового тона франшизы важно и то, что в романе-первоисточнике Лё Шиффр изображён агентом советской контрразведки. Тучной и загадочной фигурой, чей образ Флеминг списал с оккультиста Алистера Кроули. Однако к 2006 году угроза холодной войны давно погасла, а страхи первого мира переключились с эпидемии клюквы на международный терроризм. Поэтому в фильме Лё Шиффр предстаёт лицом без гражданства, которое, судя по разведданным, неплохо наварилось на трагедии 11 сентября.
0020 лет спустя
Сегодня никто не удивится, если вы назовёте «Казино Рояль» лучшей частью бондианы. Некоторые начали подозревать об этом уже в ноябре 2006-го. Предубеждения, раздутые СМИ и оголтелыми бондоманами, испарились и обернулись рекордной для серии кассой в $606 млн. Далее «Казино» оставалось лишь пройти проверку временем. И не испортить репутацию сиквелами.
С последним вышло сложнее. Эра Крэйга продолжилась художественно провальным «Квантом милосердия» (2008). За его сценарным сумбуром и экшеновой турбулентностью последовали «Координаты “Скайфолл”» (2012). Эта глава, поставленная оскароносным эстетом Сэмом Мендесом, дерзнула перезагрузить франшизу повторно — превратить Бонда в кряхтящего старика, вынужденного вернуться к вещам, похороненным под толстым слоем прошлого. Эмоционально насыщенная и самая визуально совершенная часть шпионской серии стала первой (и единственной), что преодолела планку в $1 млрд кассовых сборов.

Последующий «Спектр» (2015) и прощальный для Крэйга «Не время умирать» (2021) получились not great, not terrible. Успехов «Казино» и «Скайфолла» они не повторили, но оставшиеся силы бросили на связывание всех сюжетных нитей в единое полотно. Параллельно противостоянию смертельно скучным злодеям Джеймс обзавёлся семьёй, прошёл усреднённо голливудский путь от высокоэффективного социопата к великомученику и удостоился финала, на который прежние Бонды никогда бы не решились.
Теперь же, когда проверка временем пройдена, «Казино Рояль» заслуженно почивает на вершинах зрительских рейтингов. Верхнюю тройку внутри шпионской серии дебют Крэйга держит со «Скайфоллом» и «Голдфингером» (1964) Шона Коннери.












