На Netflix вышла драма «Возможная любовь» — первый за восемь лет фильм южнокорейского режиссёра Ли Чхан-дона. По случаю премьеры Олег Ковалёв рассказывает обо всём, из чего сложился стиль именитого постановщика.
Ли Чхан-дон родился 4 июля 1954-го, через год после окончания Корейской войны. Его детство и юность прошли в городе Тэгу, столице корейских консерваторов. Отца Ли, который происходил из некогда знатного рода и придерживался ультралевых взглядов, такая обстановка не устраивала. Старший Ли предпочёл отгородиться от жизни в «вульгарном капиталистическом обществе» и переложил ответственность за семейное благополучие на жену. Мать зарабатывала на жизнь пошивом и ремонтом традиционных костюмов, а будущий режиссёр (пятый ребёнок из шести) вспоминал, как большой семье приходилось ютиться в тесных комнатках. Много лет спустя Ли вернулся в одну комнат своего детства и обнаружил, что хозяева переоборудовали её под ванную.
Главный герой фильма «Пылающий» (2018) — молодой ещё-не-писатель Ли Чжон-су (Ю А-ин) — существует на схожем пограничье. Когда его отца арестовывают за нападение на чиновника, Чжон-су вынужден вернуться в родную деревню неподалёку от границы. Его жизнь протекает в терпимой бедности, под отдалённый шум северокорейских рупоров и в попытках разгадать психологическую игру загадочного мажора (Стивен Ян), который увёл у Чжон-су девушку (Чон Чжон-со).
Под влиянием старшего брата Ли Чхан-дон, поначалу незаинтересованный в учёбе, увлёкся искусством: сначала зарубежной литературой, а затем театром. В студенческие годы он писал пьесы, ставил их и даже снискал широкую в узких кругах славу в качестве актёра.
В 1981-м Ли окончил Университет Кёнбук как бакалавр корейской литературы. В следующие годы он работал школьным учителем и попутно занимался писательством. В литературе он дебютировал в 1983-м — и тут же победил в конкурсе молодых литераторов с повестью «Военные трофеи».
В литературе Ли тяготел к малой прозе, мрачному юмору и историям о маленьких людях, переживающих последствия авторитаризма. А потом, где-то после 1995 года, компьютерный вирус уничтожил все неизданные наработки. Тогда писатель, и без того пребывавший в творческом кризисе, окончательно ушёл в кино. Вскоре Ли обнаружил, что на экране чеховская лаконичность его историй трансформируется в романную глубину.
Однажды в мае 1980 года студент Ли Чхан-дон не смог пойти на занятия. По неясной причине его университет оказался закрыт, как и все учебные учреждения страны. Следующую ночь будущий режиссёр провёл в гостях у друга за игрой в карты. Позже он узнал, что в тот день президент Чон Ду-хван направил войска на подавление массового протеста в Кванджу. В результате было убито от 600 до 2300 человек.
Долгое время Ли испытывал чувство вины за свою неосведомлённость. Его переживания кристаллизовались в ленту «Мятная конфета» (1999), в которой корни морального разложения главного героя тянутся прямиком к событиям в Кванджу. В других фильмах режиссёр не обращается к конкретным страницам корейской истории, но глубоко погружается в социальную обстановку, продиктованную десятками таких страниц.
Пожалуй, главная черта режиссёрского стиля Ли Чхан-дона — это строгая привязка к точкам зрения. Как правило, зритель наблюдает за развитием событий с перспективы одного персонажа. При этом всё, что не попадает в ограниченное поле зрения, начинает плодить вопросы, сомнения и домыслы — что у героя, что у аудитории.
В «Тайном сиянии» (2007) зритель варится в том же котле неопределённости и бессильной надежды, в который попадает главная героиня. В «Поэзии» (2010) старушка учится видеть неприметную красоту окружающего мира вопреки прогрессирующей болезни Альцгеймера. В «Пылающем» ограниченный взгляд главного героя плодит целые слои неопределённости: что в плане детективной составляющей, что в плане бесконечных возможностей интерпретировать те или иные детали повествования.
Особых случаев было два. Во-первых — «Мятная конфета». В отличие от других фильмов Ли, эта драма раскрывает сюжет в обратной хронологии. Как итог, к финалу зритель знает о судьбе героя больше, чем он сам. Во-вторых — новая лента «Возможная любовь» (2026). В ней друг с другом сталкиваются две субъективные реальности. Первый POV принадлежит семье пролетариев, в которой мужа и жену уволили с работы после массового протеста. Второй — обеспеченной паре, в которой жена-документалист решает снять фильм о жизненной ситуации первой семьи.
В 1987-м Ли Чхан-дон написал рассказ «Пламя и пыль» — историю о мужчине, ребёнка которого сбил грузовик. За два года до публикации будущий режиссёр сам похоронил пятилетнего сына, погибшего в автоаварии. О причинах написания рассказа Ли рассказывал откровенно: он не мог смириться с мыслью, что память о смерти сына однажды сотрётся, поэтому и увековечил личную трагедию на бумаге. Кроме того, выхода требовала и накопившаяся злоба. Писатель вдоволь наслушался дежурных соболезнований от людей, которые не знали подобного горя.
В фильме «Тайное сияние» (2007) Ли, взяв за основу рассказ другого автора, обращается к сюжету со схожим эмоциональным зарядом. Это история о матери-одиночке, которая переезжает с сыном в городок Мирян, но не может пустить корни на новом месте. Когда сына похищают неизвестные, отчуждение женщины доходит до предела, а её попытки найти утешение в религии не приводят ни к чему хорошему.
В «Оазисе» (2002), самой чернушной главе своей фильмографии, Ли Чхан-дон рассказывает историю болезненной любви между слабоумным парнем (Соль Гён-гу) и девушкой, страдающей церебральным параличом (Мун Со-ри). Вопреки тягостной обстановке, режиссёр отстраняется от выражения симпатий или осуждений. Он лишь ставит зрителя перед вопросом о границах допустимого, когда дело касается счастья людей, на которых общество предпочитает закрывать глаза.
С февраля 2003-го по июнь 2004-го Ли Чхан-дон возглавлял Министерство культуры и туризма Южной Кореи. Назначение было жестом символическим — Ли стал первым работником культуры на большой должности, которую прежде занимали аппаратчики.
За недолгие 16 месяцев Ли успел сделать работу министерства открытой гражданам, искоренил львиную долю официоза и подготовил несколько долгоиграющих инициатив, которые подхватили кабинеты его преемников. Впрочем, государственную службу режиссёр воспринимал как долг и сносил с большим трудом. Более того, под конец срока ему не повезло подпортить отношения с коллегами-кинематографистами из-за реформы квотирования корейских фильмов.
Ли Чхан-дон работает медленно — что в плане медитативного монтажного ритма, что в плане кинопроизводства. Три его последних фильма («Поэзия», «Пылающий» и «Возможная любовь») выходили с разрывом в восемь лет, а многие проекты так и остались на бумаге. В 2013-м режиссёр работал над триллером о серийном убийце, сыграть в котором должны были Вон Бин («Человек из ниоткуда») и китайская звезда Чжан Цзыи («Мемуары гейши»). Этот проект сорвался из-за отсутствия финансирования. Три других, несмотря на готовые сценарии, погибли на этапе препродакшена. Причина — в цитате абзацем выше.
С другой стороны, перфекционизм Ли Чхан-дона окупается повсеместным признанием. Его фильмы обожает не только фестивальная публика, но и рядовые киноманы с Letterboxd. А его «Пылающий» и вовсе побил рекорд как самый высокооценённый фильм в истории каннских конкурсов.
