Бондиана вновь стоит на пороге перемен. Пока киноманы делают ставки, кто возглавит каст нового перезапуска, геймеры вовсю проживают историю становления Бонда в новом экшене 007 First Light. Релиз игры, посвящённой первому делу юного агента, — отличный повод рассказать об экранной эволюции шпионских гаджетов, что составили изрядную долю ДНК культовой франшизы (и не её одной). Всё об этой истории — в статье Олега Ковалёва.
Почти в каждом фильме о Джеймсе Бонде есть сцена, в которой 007 заявляется в лабораторию Q, чтобы пополнить шпионский арсенал. В этот момент перед зрителем открываются двери храма всей мыслимой и немыслимой инженерии. Пока агент и каптенармус направляются к нужному алтарю, на заднем плане творится нечто несуразное. В «Голдфингере» (1964) лаборант в упор расстреливает коллегу из автомата, проверяя в действии пуленепробиваемую модель тренчкота (к счастью, рабочую). А в «Шпионе, который меня любил» (1977) отдел дислоцируется в древнеегипетский храм, где один мастер-ломастер упражняется в стрельбе из кальяна, пока другой пытается отрубить голову манекену с помощью летающего подноса для чая.
Затем, подобрав интонацию детсадовского воспитателя, Q объясняет Бонду принцип работы очередного гаджета. Агент тем временем крутит мелкий девайс в руках с видом безразличного аристократа — человека, который привык ломать всё, к чему прикасается. Но когда дело дойдёт до миссии, Бонд будет оберегать эту диковинку как зеницу ока. Она же в ответ сохранит ему жизнь.
Подобные сцены ритуального технофетишизма стали такой же неотъемлемой частью бондианы, как коктейль из водки и мартини или стильные вступительные титры под песню в исполнении певицы мирового класса. Однако экранный путь шпионских гаджетов начался задолго до того, как Бонд впервые взял в руки коронный «Вальтер».
Допотопные технологии
Историю жанра принято отсчитывать со «Шпионов» (1928) Фрица Ланга — немого фильма, который режиссёр снял вслед за грандиозным «Метрополисом» (1927). Это бульварное чтиво эпического размаха предлагает зрителю историю, замешанную на политической паранойе, чужестранной экзотике и любовном романе. То есть сборник всех тех мотивов, что в будущем составят джентльменский набор рядового шпионского приключения.
Здесь же появляются одни из первых экранных гаджетов. Хотя пользуются ими преимущественно негодяи. В начале фильма главный герой отбирает у вражеского лазутчика фотокамеру размером с ноготь. Сразу следом нам представляют главного злодея Хаги — криминального гения, который заведует преступной сетью, не выходя из-за многофункционального стола. Стол этот соединял главу синдиката с его множественными «глазами» и «руками» через сложную систему телефонов, телеграфов и труб для пневматической почты. Здесь же происходило нечто абсолютно фантастическое: нажав на кнопку, Хаги мог подключиться к скрытой камере и узнать, чем сейчас занимается его самая верная разведчица.
В годы, когда кино только училось разговаривать, главным мастером шпионских триллеров стал Альфред Хичкок. Впрочем, его фильмы оказались ценны не хитровыдуманными гаджетами, а «девайсами» иного типа, единственная цель которых — приводить в движение сюжет. Названные «макгаффинами», они представляли собой нечто очень важное для персонажей, но абсолютно незначительное для зрителя.
Идеальный макгаффин по Хичкоку — это вещь (или идея), ценность которой можно исчерпывающе описать двумя словами.
В раннем хичкоковском шедевре «39 ступеней» (1935) макгаффином послужил секрет британской разведки, из-за которого вражеские шпионы открыли охоту на обычного, но весьма находчивого человека. Секрет этот даже не был изложен на бумаге, аудио- или видеоплёнке — он лишь дал повод злодеям сыграть в кошки-мышки с героем поневоле, после чего привёл обе стороны к яркой развязке.
В последующие годы Хичкок снимет с десяток фильмов, построенных по схожей формуле. На вершине этой лестницы режиссёр оставит авантюрный триллер «На север через северо-запад» (1959) — тот самый, в котором Кэри Грант убегал от кукурузника, путешествовал поездом через всю Америку и карабкался по горе Рашмор, просто потому, что не очень хорошие люди приняли его за секретного агента. Этот же фильм, сам того не ведая, подал пример, вокруг которого выстроится одна из успешнейших серий в истории кино.
Бонд. Джеймс Бонд
Не случись бондианы, поп-культурный образ шпиона выглядел бы совсем иначе. И, скорее всего, не ассоциировался бы с экстравагантными технологиями. Однако первые фильмы об агенте 007 в этом плане держались на удивление скромно.
В дебютном для франшизы «Докторе Ноу» (1962) Бонду Шона Коннери выдали лишь счётчик Гейгера и новенький Walther PPK — пистолет, ставший его коронно-похоронной фишкой. В следующем «Из России с любовью» (1963) экипировка 007 расширилась до классического портфеля, содержащего комплекты амуниции, выкидной нож, баллон слезоточивого газа, пачку золотых монет и складную снайперскую винтовку. Что касается эксцентричных визитов в отдел Q, они стали нормой с «Голдфингера» (1964) — третьей и самой любимой зрителями главы классической бондианы.
И тут Джеймса понесло — к звёздам на реактивном ранце.
Пошедший в гору прогресс даже не думал держаться в рамках приличия. Маячки для слежения, цепные крюки-кошки, шпионские камеры — всю эту умеренную экзотику сопровождали сигареты-ракетницы, ружья из лыжных палок, подводная маскировка в виде крокодила и прочие чудеса инженерной мысли. Из чеховских ружей, что элегантно стреляли в нужный момент, бондовские гаджеты быстро превратились в китч ради китча. Пик этого тренда органично выпал на эпоху Роджера Мура — и без того самого несерьёзного из агентов 007.
Средства передвижения заслуживают отдельного упоминания. В «Голдфингере» Бонд впервые сел за руль Aston Martin DB5 — причём модифицированного генераторами дымовой завесы, катапультируемым креслом, выкидными лезвиями из колёс и пулемётами из-под фар. Также в его шпионском гараже нашлось место Lotus Esprit, переоборудованному под субмарину, боевому мини-вертолёту Little Nellie, невидимой модели Aston Martin V12 Vanquish и даже гондоле на воздушной подушке (которую фанаты ласково прозвали «бондолой»).
Когда бондиана вступила в эру Пирса Броснана, технобесие несколько улеглось. Не только из соображений хорошего вкуса, но и чисто экономических.
К середине 90-х франшиза закрепилась в уникальном статусе блокбастера класса люкс, а сам Бонд значился лицом ряда роскошных брендов. Поэтому в «Золотом глазе» (1995) он орудует не безымянными часами с лазерным резаком, а шпионской моделью Omega Seamaster Professional.
По той же причине роль бондовского мобильника в «Завтра не умрёт никогда» (1997) играет специальная разработка от Ericsson, которая через пару лет выйдет на рынок в виде Ericsson R380 и станет первым в мире девайсом, который назовут смартфоном. Сам же фильм вошёл в историю, потому что его $110-миллионный бюджет полностью окупился ещё до выхода в прокат — за счёт спонсорства этих самых брендов.
Перезапуск с Дэниэлом Крэйгом перевернул бондиану с ног на голову почти по всем фронтам. Гаджеты исключением не стали. Точнее, они оказались принципиально исключены.
В «Казино Рояль» (2006), ставшем для нового Бонда нетипичной историей становления, главным гаджетом оказался сам 007. Этот и все последующие фильмы рисовали его грубым инструментом на секретной службе Её Величества, за которым нужен глаз да глаз. Посему сопутствующая техника свелась к элегантному минимализму и служила лишь для отслеживания жизненных показателей Бонда (имплантированный микрочип) и возвращения их в норму в экстренных ситуациях (портативный дефибриллятор из бардачка Aston Martin).
Первое время эра Крэйга обходилась без полюбившихся публике инструктажей от Q. Персонаж вернулся лишь в «Координатах “Скайфолл”» (2012) в непривычно молодом лице Бена Уишоу — и с ходу завязал со стареющим Бондом едкий диалог о неизбежной смене поколений. Новый каптенармус выдал агенту обычный радиопередатчик и старый добрый «Вальтер», оснащённый умной системой распознавания руки владельца.
Так бондовские гаджеты ушли от былых излишеств и вернулись в статус отлаженных чеховских ружей. Однако путь, который они прошли за эти 60 с лишним лет, оставил следы по всему телу шпионского жанра.
После Бонда
Пока бондиана задавала тренд на гаджеты, другим фильмам и франшизам, чтобы не потеряться в её тени, приходилось искать собственные пути. Условно поделим их на четыре типа.
Путь первый — пародия
Здесь всё просто: сперва вы смотрите на то, с какой иронией Роджер Мур играл Бонда, а затем начинаете повторять его шутки, только громче и с гримасами. Так на свет родился Остин Пауэрс (1997–2002) — шпион, гаджеты которого служили не столько миссиям, сколько его неудержимому либидо.
Многим ранее на американском телевидении выходил сериал «Напряги извилины» (1965–70). По части технологий шпионская комедия великого Мэла Брукса запомнилась тем, что предсказала появление мобильных телефонов, догадавшись запихнуть аппарат в туфлю главного героя.
Путь второй — гиперреализм
На каждого Яна Флеминга найдётся свой Джон ле Карре. На каждого оголтелого героя-любовника, обвешанного технологиями, найдётся выглядывающая из-за угла фигура в сером плаще. Либо бригада кабинетных кротов, чьё главное оружие — это умение слушать, наблюдать, обмениваться информацией и вовремя сжигать важные бумаги.
«Шпион, пришедший с холода» (1965), вышедший через три года после дебютного «Бонда», стал первой экранизацией романов ле Карре — автора, открыто презиравшего бондиану за её развлекательную фальшь. Этот же фильм по сей день считается одним из самых достоверных триллеров о работе британских спецслужб. По идентичному вектору пойдут и другие экранизации писателя, снятые в формате мини-сериалов: «Шпион, выйди вон» (1979), «Люди Смайли» (1982), «Ночной администратор» (2016) и «Маленькая барабанщица» (2018).
Отдельной строкой, посвящённой технологической дотошности, идут «Разговор» (1974) Фрэнсиса Форда Копполы и немецкая «Жизнь других» (2006). Первый — параноидальный триллер об Америке эпохи Уотергейта. Второй — драма о сапоге спецслужб, что встал на горло творческой интеллигенции Восточного Берлина. При этом оба с огромной точностью изображают оборудование и тонкости работы специалистов по прослушке.
Впрочем, по пути реализма могут идти и агенты, ориентированные на интенсивный экшен. Например, Джейсон Борн — парень, которому для успешного выполнения миссии не нужны ни гаджеты, ни память о собственном прошлом. Ему хватит тех простых вещей, которые удалось сложить в компактную красную сумку: деньги, пистолет, швейцарский армейский нож и поддельные документы на имя Ащьфа Лштшфума.
Путь третий — собственная линейка технологий
Здесь ярче всех себя проявила «Миссия невыполнима» (1996–2025). Ещё одна культовая серия стабильно удерживала баланс между увлекательностью и правдоподобием, с которым отдел Q иногда уходил в занос. Итан Хант подрывал своих врагов взрывной жвачкой, творил и предугадывал сюжетные повороты с помощью гиперреалистичных масок, забирался на самое высокое здание мира с помощью магнитных перчаток. Однако самым изобретательным его гаджетом стоит назвать цифровой экран из «Протокола Фантом» (2011), с помощью которого Ханту и Бенджи Данну, замаскированным под российских офицеров, удалось прокрасться через кремлёвский коридор прямо на глазах у охранника.
Роскошным готическим особняком в этой плеяде фильмов стоит история одного супергероя, чья суперсила кроется в его богатстве. Речь, конечно, о Бэтмене и его характерном арсенале — от бэткостюма и бэтарангов до бэтмобиля и бэткредитки.
Среди мужчин в трико Брюс Уэйн всегда считался самым шпионски и детективно ориентированным. Эта часть его эстетики особенно обострилась, когда попала в руки к Кристоферу Нолану — главному любителю совмещать фантастические концепты с рассуждениями об общечеловеческом. Яркий тому пример — сонарная система глобальной слежки из «Тёмного рыцаря» (2008), превратившая каждый мобильник Готэма в шпионский радар. Понимая всю опасность инструмента глобальной слежки, Бэтмен и Люциус Фокс соглашаются использовать его лишь однажды — а затем уничтожить, как только угроза Джокера и его социальных экспериментов сойдёт на нет.
Путь четвёртый — уход в фантастику
Да, ещё более откровенную, чем у Бэтмена. Дети нулевых никогда не забудут стирающий память нейтрализатор из «Людей в чёрном» (1997–2019). Как и многочисленные игрушки «Детей шпионов» (2001–2023). А те из них, кто вырос в хардкорных киноманов, однажды узнают, что фантастическими технологиями баловался даже Годар — в технонуарном «Альфавиле» (1965), одноимённым городом из которого управляет суперкомпьютер Альфа-60.
В отдельном упоминании нуждается культовый в узких кругах сериал «Заключённый» (1967–68) — крайне необычное, влиятельное и вместе с тем несправедливо забытое произведение шпионского жанра. Ему же могут сказать спасибо поклонники «Твин Пикс», «Секретных материалов» и «Шоу Трумана».
Сюжет «Заключённого» рассказывает о безымянном шпионе, который подаёт в отставку и наотрез отказывается объяснять причину. Не желая допустить утечки государственных тайн, начальство усыпляет агента и переносит его в загадочную Деревню, где в деталях воссоздаёт интерьер его дома. Выхода из Деревни нет: она со всех сторон окружена морем и горами, единственный вертолёт находится на дистанционном управлении, а окрестности патрулирует нечто в виде огромного и токсичного воздушного шара. При этом в Деревне сформировалось мультикультурное общество кафкианского образца, в котором грань между заключёнными и надзирателями размывается. Общая картина изображает райскую идиллию, в то время как отдельные индивиды демонстрируют различные симптомы психоза и стокгольмского синдрома.
Цель всей этой грандиозной конструкции — поместить волевого героя под купол тотального наблюдения и ломать его до тех пор, пока он не выдаст власть имущим всю нужную им информацию. При таких вводных Деревня предстаёт, возможно, самым впечатляющим из шпионских гаджетов, когда-либо показанных на экране.
А наше путешествие по маленьким и не очень чудесам киношной техники подходит к концу. На прощание поделимся с вами пятёркой разномастных гаджетов, достойных упоминания.
