С 9 апреля на экранах комедийный слоубёрнер от А24 «Вот это драма!» с Зендеей и Робертом Паттинсоном в главных ролях. Одним из продюсеров картины выступил Ари Астер — постоянный соратник студии. О дилеммах и странностях картины Кристоффера Боргли без спойлеров рассказывает Валерия Косенко.
Чарли (Роберт Паттинсон) и Эмма (Зендея), оказавшись на пороге свадьбы, сталкиваются с мощным кризисом в отношениях. А всё потому, что Чарли узнаёт о возлюбленной то, что предпочёл бы узнать сильно заранее или не знать вовсе. Не раскрывая главной интриги, которую так тщательно оберегают и А24, и российский прокатчик, надо сказать, что шокировавшая всех деталь из жизни девушки — лишь страшный замысел, не воплощённый в жизнь лишь благодаря стечению обстоятельств. И всё же подозрение, что твоя будущая супруга когда-то пребывала во власти психопатических наклонностей, — не самый лучший подарок на торжество.
Узнав правду, разрушившую понятный и предсказуемый мир, Чарли не находит себе места. Самое страшное — разбитые иллюзии контроля и уверенности в ближнем. Так кто же всё-таки такая Эмма? С одной стороны, человек, которого он ещё недавно любил настолько, чтобы связать с ним жизнь, с другой — незнакомка, возможно, до сих пор несущая угрозу для окружающих.
Режиссёр Кристоффер Боргли заставляет своего героя страдать от того, что, возможно, он никогда так и не узнает, сумасшедшая его жена или нет.
Утопая в своих страхах, Чарли сам медленно лишается разума. Его посещают видения и захватывают страшные предчувствия. И сколько бы откровений ни последовало, сколько бы доверительных бесед ни было проведено один на один, кровь стекает ручьями — пока, к счастью, только в материализовавшихся фантазиях жениха.
Как и в других работах экспата Кристоффера Боргли, малейшая странность, отклонение от нормы вторгается в повседневность, разрастаясь до масштабов стихийного бедствия. В «Герое наших снов» жизнь простого университетского преподавателя снёс вихрь загадочной аномалии: множество людей видело во сне героя Николаса Кейджа, сначала в образе пассивного наблюдателя, затем — в роли нападающего, из-за чего под удар коллективного бичевания попал тот, кто меньше всего имел отношение к случившемуся. В своём норвежском дебюте «Тошнит от себя» Боргли также выстраивает историю на противостоянии героини, страдающей крайней формой нарциссизма, и социальной среды, по правилам которой нормальность равно безликость (зумеры зовут это трендом на нишевость).
Каждому из проблемных персонажей Боргли в их наиболее кризисные моменты не хватало банального внимания, и каждого из них неуправляемость современного мира толкала на абсурднейшие поступки.
Однако в «Драме» история фокусируется преимущественно на растерянном Паттинсоне, а не на овеянной загадочным флёром Зендее, чьи реальные помыслы не собирается раскрывать ни она сама, ни кто бы то ни было ещё. Паттинсон в этом театре масок явно интереснее. Ведь он невольно оказывается буфером между избранницей и всеми остальными, кто случайным образом стал свидетелем непреднамеренного признания и не имеет особых причин выгораживать потенциальную преступницу.
Обвинить, как всегда, гораздо проще. Ещё проще — навешать ярлыков, отправив человека в социальную изоляцию и прокричав ему вслед пару популистских лозунгов.
Самое странное в этой истории имеет прямое отношение к реальности.
Героиня Зендеи, попав под раздачу, недалеко уходит от своих судей, грубо уволив свадебного диджея за одно лишь подозрение (вероятно, одно из проявлений той самой эмпатичности Эммы, которая так много значит для Чарли). Что уж говорить о её радикальной смене взглядов в прошлом, которую в интернете непременно окрестили бы «виртуозным переобуванием в воздухе». Истина не нужна никому, даже зрителю, так как не даёт конкретных ответов. Потому даже такой перенасыщенный монтажный нарратив Боргли — сотканный из мозаики деталей и пронизанный саспенсом в микродействиях — отвлекается на что угодно, только не на разгадку интриги.
С начала промокампании, активно продававшей «Вот это драма!» как романтическую комедию, её аудитория, прогретая ковровыми дорожками, без конца нахваливала Зендею и Роберта Паттинсона за их подчёркнуто дружескую дистанцию на публике. Проще говоря, за то, что оба не согласились выносить своих персонажей в медиаполе и выжимать из себя несуществующую химию (заодно избавив нас от спекулятивных заголовков с противостоянием Бэтмена и Человека-паука). Химии нет и на экране — в ней, вопреки канонам классического ромкома или даже триллера, просто нет необходимости. Да и фильм, несмотря на маркетинг, не про романтику, а про доверие, сокрушённое паранойей и стигматизацией.
Размышляя о любви, Боргли приходит к выводу, устраивающему ровно до тех пор, пока его не произносят вслух.
В попытках справиться с ситуацией и вернуть прежние отношения Чарли и Эмма то и дело возвращаются к началу — на ходу переписывают свою историю, сбегая от недоговоренного. Любить человека с неоднозначным бэкграундом оказывается слишком сложно и энергозатратно, особенно когда для этого нужно бороться с остервенелым социумом, которого в любую минуту могут спустить с поводка (здесь его лицом выступает героиня Аланы Хаим из «Лакричной пиццы»). В мире сплошного новостного потока неведение — новая комфортная зона, на алтарь которой люди готовы возложить самое сокровенное — честность и близость.
