Ко Дню всех влюблённых в международный прокат вышел «Грозовой перевал» — экранизация готического романа Эмили Бронте от оскароносной постановщицы Эмиральд Феннел («Солтбёрн» и «Девушка, подающая надежды»). Среди других адаптаций «Грозового перевала» версия Феннел выделяется слепым кастингом, гиперпоп-саундтреком от Charli XCX и акцентом на телесности — трейлеры фильма игриво намекают на садомазохистские сексуальные кинки в отношениях главных героев-любовников (Марго Робби и Джейкоб Элорди).
13 февраля в международный прокат выходит «Грозовой перевал» — экранизация готического романа Эмили Бронте от оскароносной постановщицы Эмиральд Феннел («Солтбёрн» и «Девушка, подающая надежды»). Среди других адаптаций «Грозового перевала» версия Феннел выделяется слепым кастингом, гиперпоп-саундтреком от Charli XCX и акцентом на телесности — трейлеры фильма игриво намекают на садомазохистские сексуальные кинки в отношениях главных героев-любовников (Марго Робби и Джейкоб Элорди).
«Грозовой перевал» не первый и, очевидно, не последний фильм, эксплуатирующий сексуальное доминирование и подчинение в кадре. «Плохая девочка» Халины Рейн, «Седло» Гарри Лайтона, «Я хочу с тобой секса» Грегга Араки, «Умираю, как хочу секса» Шеннон Мёрфи, «Хронология воды» Кристен Стюарт в разной степени размышляют о сексе как о практике откровения скрытых граней человека, помогающей вытащить постыдные желания на волю и восстановить контакт с собой.
Кинообозреватель Оля Смолина рассказывает, как кинематографисты разных поколений раскрывали БДСМ-отношения в драмах, хоррорах и эротических комедиях.
БДСМ в кино как:
Способ выйти за рамки обыденности
В современном кино БДСМ как узкое понятие в психосексуальной практике приобретает более широкое значение. Проще говоря, на экране маркер БДСМ получают не только сцены порки или связывания, но любые интимные действия, подразумевающие контроль одного человека над другим. Сюжеты с использованием опасных атрибутов вроде наручников, ошейников или хлыста или так называемой комнаты наслаждений встречаются во многих культовых фильмах — от «Дневной красавицы» Луиса Бунюэля до «Криминального чтива» Квентина Тарантино и «С широко закрытыми глазами» Стэнли Кубрика.
Неудивительно, что синергия чувственного и насильственного особенно вдохновляла кинематографистов прошлого века, которые стойко проходили через доминацию государственной цензуры, закон Хейса и расцвет сексуальной революции.
На экране БДСМ предложило то, что не могло позволить себе обычное обнажённое тело: один лишь вид садомазохистских атрибутов в кадре дарит неискушённому зрителю возможность трансгрессии в мир запрета, незабываемое соприкосновение с чем-то греховным и, как правило, абсолютно невозможным в рутинной жизни. Двумя самыми важными книгами в становлении БДСМ в кино стали «Венера в мехах» (1870) австрийца Леопольда фон Захер-Мазоха и «История О» (1965) француженки Доминик Ори, которая впоследствии стала чем-то вроде альма-матер для всего садомазохистского сообщества. Оба романа позиционировали БДСМ как способ получения неописуемого сексуального удовлетворения, доступного лишь избранным и только за плотно закрытой дверью.
Главный герой «Венеры в мехах» Северин фон Куземский становится сабмиссивом женщины по имени Ванда фон Дунаев, она с энтузиазмом пытает его в своём подвале. В «Истории О» женщина-фотограф приезжает в замок по приказу своего любовника, где обучается быть сексуальной рабыней для тайного сообщества мужчин. По мере развития событий её заковывают в цепи, бьют плетью, клеймят и даже шрамируют.
Оба произведения получили в своё время экранизации, ни одна из которых, впрочем, не была достаточно смелой, чтобы передать всю извращённую остроту первоисточника. «Венера в мехах» (1969) Массимо Далламано подверглась жёсткой цензуре, превратившей фильм в обычный жанровый триллер. «История О» (1975) Жюста Жакена — «мягкая порнография» с масками и цепями, в которой существенно изменён финал книги: экранная героиня меняет ситуацию в свою пользу и обретает самоуважение. Обе адаптации были запрещены в ряде стран и не добрались до массового зрителя. Кажется, общество ещё не было готово к погружению в мир сексуальных перверсий, однако искусство уже не хотело ждать.
Отравленный эпохой тиранической цензуры кинематограф 1970-х часто выбирал садомазохизм как путь к долгожданной творческой свободе.
Вышедшая в 1975 году картина Барбе Шрёдера «Хозяйка» рассказывает о романе неискушённого мужчины (Жерар Депардье) с возрастной доминатрикс. При этом сексом они вообще не занимаются. «Сало, или 120 дней Содома» Пьера Паоло Пазолини, напротив, расширяет границы абсурда, сопровождая сцены связывания и пыток издёвками, насилием, убийством и даже копрофагией.
Способ проживания травмы
Не все мыслители XX века искали в фетишистском сексе трансгрессивный опыт; некоторые, напротив, ассоциировали садомазохизм с получением травмы — не только физической, но и духовной. Они преподносили БДСМ как универсальное зло, ассоциируя болезненные сексуальные кинки с тягой к саморазрушению и смерти.
В картине Лилианы Кавани «Ночной портье» (1974) Шарлотта Рэмплинг играет богатую, респектабельную даму Люсию Атертон, героически пережившую Холокост. Однажды Люсия встречает в лобби гостиницы портье Максимилиана (Дирк Богард), он оказывается нацистским офицером, с которым у неё был садомазохистский роман в концлагере. Впоследствии бывшие палач и жертва возрождают свои отношения, в которых находится место для проявления искренних чувств; однако общее травмирующее прошлое и противоестественность этой связи не дают зрителю возможности проникнуться этим романом.
В фильме Майкла Уиннера «Ночные пришельцы» (1971), приквеле классического готического романа «Поворот винта» Генри Джеймса, Марлон Брандо играет садовника Питера Квинта, который соблазняет чопорную гувернантку мисс Джессел (Стефани Бичем) прямо на глазах у детей. Его болезненная фиксация на связывании в конечном итоге приводит к довольно печальной развязке: жертва в постельных играх становится жертвой в реальности. Склонность мужчины к доминации граничила с катастрофизацией его личности, неся в себе идею неотвратимой расплаты за греховное желание выйти за рамки дозволенного в интимной жизни.
Культовая эротическая драма «Девять с половиной недель» (1986) Эдриана Лайна во многом отразила общие тенденции эпохи, уставшей от препарации секса и насилия на экране. Микки Рурк играет респектабельного мужчину с Уолл-стрит, который влюбляется в молодую и разведённую галеристку Элизабет (Ким Бейсингер). Их отношения начинаются с обычной игры, но со временем контролирующая натура мужчины берёт верх над хрупкой психикой женщины: романтические манипуляции перерастают в унизительный секс на публике и мастурбацию по принуждению. В конечном счёте Элизабет выходит из этих отношений сломленной, извлекая для себя сложный урок: на страсти счастья не построишь. Разрушительную сторону отношений, основанных на садомазохизме, можно увидеть и в «Пианистке» Михаэля Ханеке, и в «Горькой луне» Романа Поланского.
Способ самопознания
И только в начале нулевых, в период упадка эротических триллеров и расцвета романтических комедий, «Секретарша» Стивена Шейнберга поставит под сомнение идею БДСМ как проживания травмы.
Используя схожий по структуре сюжет — молодая женщина (Мэгги Джилленхол) оказывается в психосексуальном подчинении у богатого и уважаемого мужчины (Джеймс Спейдер) — Шейнберг предлагает противоположную эмоциональную траекторию. Поначалу отношения парочки похожи на сатирический фарс: его возбуждают её орфографические ошибки, её возбуждают его суровые выговоры. Скопившееся напряжение выливается в эффектную порку, в ходе которой у героини Джилленхол происходит первый в её жизни оргазм. «Секретарша» стремится нивелировать любые психические девиации, связанные с темой доминации и подчинения, превращая садомазохизм в ролевую игру, границы которой участники должны и способны выстроить сами. В конечном итоге практика доминирования и подчинения становится мерилом глубины доверия в паре, где каждый берёт ответственность за уровень боли, которую способен применить и принять.
«Секретарша» вызывает зрителей на честный разговор о гибкости форм любовной близости, призывает мыслить выше стереотипов и как можно чаще прислушиваться к самому достоверному источнику получения информации — телу.
В двухсерийной драме «Нимфоманка» Ларса фон Триера главная героиня Джо в исполнении Шарлотты Генсбур обращается к садомазохизму в надежде вернуть своему телу чувствительность — в юности она была беспробудной блудницей, однако отношения с нелюбимым мужем (Шайа ЛаБаф) нарушили связь с либидо. В итоге Джо находит некоего Господина Л. (Джейми Белл), который оказывает услуги порки. После ряда болезненных сессий Джо приходит к долгожданному удовольствию, но параллельно теряет супруга и маленького сына. В интерпретации Триера телесная чувствительность противопоставляется браку, а истинные желания — долженствованию. Получая опору извне, Джо теряет связь с собой. А возвращаясь к себе, теряет внешние подкрепления.
Впоследствии идея брака как оков для женского тела перекочует в «Плохую девочку» Халины Рейн. Главная героиня фильма — успешная бизнесвумен Роми (Николь Кидман) — не может достичь пика в отношениях с мужем-режиссёром (Антонио Бандерас). Амбициозный стажёр Сэмюэл (Харрис Дикинсон) возвращает женщине чувствительность, раскачивая маятник власти внутри их поначалу сугубо деловых отношений.
«Плохая девочка» окончательно дестигматизирует маргинальный образ БДСМ-отношений, превращая доминанта и сабмиссива в театральный, немного комичный кинк, позволяющий героям хотя бы на одну ночь вырваться из навязанных социальных ролей.
Общая тенденция к психологизации телесности формирует облик кино 2020-х годов, которое всё чаще использует психосексуальную практику доминации и подчинения, а также сопутствующие ей атрибуты в виде бандажа или кляпа как инструмент для радикального исследования личности, её самой уязвимой стороны. Этот приём кажется особенно эффективным на большом экране, где требуется художественная выразительность и гиперреализм. Остаётся лишь надеяться, что, сняв запреты на садомазохизм, кинематограф не нарушит хрупкий баланс между допустимым уровнем боли и откровенным абьюзом.
