Российский прокат с песнями и плясками штурмует «Буратино» Игоря Волошина. Интерпретация сказки Алексея Толстого могла бы выглядеть совершенно иначе, если бы авторы фильма плотнее работали с культурным наследием. Глеб Колондо рассуждает о важности интертекстуальности в подобном кино и рассказывает про все пасхалки нового «Буратино», которые легко не заметить.
Почему-то в отечественном жанровом кино как будто не очень любят делать «пасхальные» камео, респектующие предшественникам. Хотя, казалось бы, такая интертекстуальность не только «приколдесна», но и практична, потому что способна хоть немного примирить тех, кто крепко стоит на позиции «раньше было лучше», с этими вашими «фу какими некультурными» новоделами.
Скажем, кто не любит «Один дома» 2021 года? Правильно, все не любят. Но всё равно здорово же снова увидеть Девина Рэтрея, то есть старшего брата Кевина из нетленки с Маколеем Калкином. В ремейке он играет небольшую роль полицейского. А «Джанго освобождённый» Тарантино? Понятно, что он-то как раз всем нравится. Но хардкорные фанаты вестернов наверняка были рады-радёшеньки встретить там Франко Неро из итальянского «Джанго» 1966 года.
В этой связи в новом «Буратино» Игоря Волошина просто обязан был появиться Дмитрий Иосифов — легендарный деревянный озорник из культового мюзикла Леонида Нечаева 1975 года. Ну хотя бы в качестве какого-нибудь прохожего-горожанина. А ещё лучше — папы Карло.
Однако на роль шарманщика внезапно пригласили звезду серьёзных авторских драм Александра Яценко. Нет, Александр Викторович, конечно, очень хороший, но во время просмотра возникало ощущение, что он постоянно и через не могу пытается косплеить героев-чудиков в духе Даниила Спиваковского. Может, тогда надо было Спиваковскому и сыграть? Или Даниил Иванович недостаточно известен, чтобы поспособствовать зарабатыванию миллиардов в дни каникул?
К слову, вот ещё какое странное дело: папа Карло во всех экранизациях — непременно божий одуванчик, практически добрый волшебник. В книге-то он больше похож на депрессивного, немного маргинального деда, который «прошарманил» всю жизнь, не думая о будущем, а как пришла старость и сил не осталось, так он давай питаться одним луком, торговать куртками и тусить с соседом-пьянчугой Джузеппе по прозванию Сизый Нос. Душераздирающе, если подумать.
А уж когда посреди одинокой старости откуда ни возьмись возникает говорящее полено, из которого старик мастерит себе ребёнка, потому что не успел завести «стаканоподающее» дитя традиционным способом, так уж совсем грустно становится. Так что, по-хорошему, сыграть бы Карло кому-нибудь вроде Петра Мамонова. Но это, конечно, было бы уже не просто другое кино, а иная вселенная, где «Золотой ключик» экранизирует Сергей Лобан с Алексеем Подольским в роли Карабаса-Барабаса.
Ладно, что-то мы отвлеклись от темы. В принципе, отсылок в новом «Буратино» хватает — просто слишком уж они непопсовые и тонкие. Иногда даже чересчур.
Так, по всей видимости, предполагается, что зритель, даже маленький, наверняка читал сказку Алексея Толстого или смотрел другие экранизации. А если нет? Как ему, бедолаге, разобраться в происходящем? С чего вдруг главный магический артефакт — не волшебная палочка, а какой-то там ключик? Почему им владеет загадочная дама, живущая в подводной лодке? А то, что она, оказывается, ещё и черепаха, вообще можно выяснить только из титров.
Кто такие Арлекин, Мальвина, Пьеро и Артемон? Куклы или люди? А если Артемон — собака, то почему он тогда выглядит не как компьютерный Шарик из нового «Простоквашино»? А для чего Арлекину грим как у Пеннивайза? И как вышло, что директор театра с кучей регалий не может нанять в качестве обслуживающего персонала никого, кроме щуплого паренька, который постоянно возится с пиявками?
Впрочем, может, малышам и не нужно всего этого понимать. Никто ведь в детстве не въезжал в антикапиталистические памфлетности из «Незнайки на Луне», однако ж и читали, и смотрели за милую душу. Ярко, задорно — и хорошо.
Поговорим о другой «взрослой» аллюзии: заглавного героя, скрывшись под слоем компьютерной анимации, воплощает не актёр, а актриса. В интернетах уже успели повозмущаться — что у нас, мол, талантливых мальчиков мало? Может, и не мало, да только велосипеды не за каждого дают Виталия Корниенко не просто так отбирает у пацанов хлеб — она, извините на минуточку, наследует традиции.
В «Золотом ключике» Александра Птушко 1939 года «буратинила» соратница и супруга «доктора кукольных наук» Сергея Образцова, Ольга Образцова-Шаганова. Потом она даже написала небольшую книжку, где рассказала о революционных на тот момент спецэффектах и погрустила, что «съёмки кончились и никогда больше не придётся играть деревянного человечка».
Да и в 1975 году Буратино хоть и внешне был пареньком Димой, зато говорил голосом взрослой актрисы озвучки и дубляжа Татьяны Канаевой. Так что эта роль исторически женская — смиритесь, мальчуганы.
А вот ещё какая интересная и не вполне однозначная «пасхалка». В новом «Буратино» Светлана Немоляева (Тортилла) поёт (не своим голосом, а жаль) о том, какой она была «триста лет тому назад», теми же словами, что Рина Зелёная у Нечаева. Но внимательные мамы и папы наверняка заметили, что в 2026 году появился «новый» куплет с меланхоличными строчками про то, что «старость всё-таки не радость» и «осенним листопадом зашуршали лета дни».
На самом деле «Романс черепахи» был трёхчастным уже в 1970-е — никто за Юрия Энтина ничего не дописывал. Но великая Зелёная петь про старость отказалась, а кто бы посмел ей перечить? Теперь, получается, восстановили историческую справедливость. Но есть у этого какой-то немного забиячливый привкус — мол, выкусите, Рина Васильевна, всё равно мы эти слова на экран протащили, бе-бе-бе.
Хулиганство, одним словом. Впрочем, в каком-то смысле вполне по-буратиновски. И, если честно, хочется, чтобы в двух запланированных сиквелах таких околпачивающих и «носопротыкающих» приколов было больше.
Почему бы, например, не экранизировать кроссовер «Буратино в Изумрудном городе», который в 1990-е написал Леонид Владимирский, автор самых известных иллюстраций к «Золотому ключику»? С учётом того, что Игорь Волошин как раз недавно поработал с текстами Александра Волкова, идея напрашивается.
А может, дорассказать пока что скомканную драму жизни Карабаса-Бондарчука, у которого, как выяснилось, было тяжёлое детство, поэтому он так всех и жучил? И в итоге не был ведь по-сказочному прощён, а заработал нервный срыв и принудительно отправился заниматься «камерным» театром (ох уж эти мрачноватые каламбуры).
Словом, даёшь барабасовый «байопик» в духе «Круэллы» Крейга Гиллеспи и «Злой» Джона М. Чу. Даёшь развлекательную мультивселенскую интертекстуальность! И, пожалуйста, ну позовите всё-таки Иосифова, а? Ну пусть хоть на заднем плане многозначительно постоит. Уже приятно до тёплых сентиментальных слёз будет.
