![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/b52/d6rcbqq4m18o2pj3r3x85o1wmr2x8bht.jpg.webp?1723371428697056)
Среди первых фильмов, показанных на 32-м кинофестивале «Окно в Европу», — «Бюро» Пабло Рохаса: бодрый документальный фильм о насыщенной событиями жизни молодых архитекторов. Почему его стоит посмотреть людям любых творческих профессий, рассказывает Егор Шувалов, студент Школы критики.
Архитектурное бюро «Хвоя» — с ударением на последний слог — основано тремя выходцами из Санкт-Петербургской академии художеств имени Ильи Репина. Это Илья Спиридонов по кличке Дед, Георгий Снежкин, которого называют не иначе как Жора, и Сергей Аксёнов, прозванный почему-то Коляном. В активе «Хвои» — проекты коворкингов, парков, аэропортов и даже архипелагов. Принимаясь за очередной конкурс, архитекторы понятия не имеют, что их ждёт, но непременно верят в лучшее.
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/eb0/y0u19o6lx1kuhlk6w1bnkwvg5h8zh2us.jpg.webp?1723371439114202)
Гватемалец Пабло Рохас — выпускник ВГИКа и Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова. Его документальные фильмы посвящены людям экстраординарным — круглосуточным тусовщикам из диких баров на Покровке или рейверам, мечтающим устроить невиданную тусу в Чернобыле. На фоне этих безумцев, чей быт сопоставим с лайфстайлом рок-звёзд, сотрудники «Хвои» — скорее начинающая инди-поп-группа, которая сочиняет тихие и скромные мелодии (неслучайно архитекторы называют свою работу «гаражом с музыкальными инструментами»). Трое мужчин возраста около сорока лет каждый день корпят над проектами, а в перерывах вспоминают весёлую молодость, подработки в такси, тяжёлые расставания с любимыми людьми.
Несмотря на название, словно подразумевающее съëмки архитекторов за работой, Рохас постоянно пытается увести их подальше от бюро — в гости к родителям, в полупустую квартиру, где меняется планировка, наконец, куда-то в акваторию Невы или Финского залива, где загруженные дедлайнами парни наслаждаются прогулкой на яхте. Напряжённая, но увлекательная рабочая атмосфера «Хвои» уместилась в экспрессивной сцене сдачи проекта: под нервный джаз Михаила Звездовского мелькают средние пальцы и тарелки чипсов, доносятся крики «Где развёртки?» и «Господи, как меня это говно раздражает». И — долгожданная ссылка на гугл-диск за минуту до окончания срока сдачи...
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/2b2/jmxoo2uq1bi6qx43m0wyyk3wvlfwjk5k.jpg.webp?1723371447531586)
Но катастрофическая нехватка времени — не единственное испытание, что выпадает на долю «Хвое». Стремясь выиграть конкурс, крошечное бюро вынуждено конкурировать с крупнейшими компаниями вроде «Студии 44» под руководством «Бармалея отечественной архитектуры» Никиты Явейна. Вырвать тендер из рук фаворитов — сродни чуду, и каждой победе «Хвои» радуешься так, будто сам помогал рисовать макеты.
Рохас показывает архитекторов увлечёнными трудоголиками, готовыми ночевать в офисе и пахать за идею — потому что зарплату опять задерживают на пару месяцев. Бесконечной чередой идут градостроительные конкурсы, предложения — то сыплются одно за другим, то неделями отсутствуют, а работники бюро просто продолжают делать своё дело, спокойно относясь и к успехам, и к неудачам. При этом изматывающая рутина образа жизни архитектора не прощает лень и слабость: бывший сотрудник, не выдержав ударных темпов «Хвои», увольняется и уходит в религию, а подмастерья — молодые девушки, только-только закончившие архитектурные вузы, — вынуждены выбирать между походами в бар и шлифованием проектов. Или ты посвящаешь жизнь искусству, или проваливаешь — таков безжалостный, но справедливый закон творческого человека. Впрочем, как подытоживает Снежкин, «главное, чтобы не испортилось настроение».
Мастер Школы критики — Сусанна Альперина.