5 марта в российский прокат выходит «Наследник» — чёрная комедия с Гленом Пауэллом в роли самонадеянного убийцы. Джон Паттон Форд, отметившийся инди-триллером «Преступница Эмили», снял глянцевый, местами развлекательный, но скорее бессмысленный ремейк классического британского фильма 1949 года «Добрые сердца и короны». Роман Волынский рассказывает подробнее.
несколько лет он отметился едва ли не во всех сегментах Голливуда — при этом не снялся ни в выдающейся, ни в откровенно провальной картине. По его участию уже можно осторожно судить о фильме как о среднем, а то и пустяшном. Но самого Пауэлла посредственным не назовёшь: у него явно есть талант к комедийным перевоплощениям (о чём свидетельствует «Я не киллер» Линклейтера), и он хорошо чувствует себя в дуэте с женскими персонажами (с Сидни Суини, Адриа Архоной и вот теперь с Маргарет Куолли). Однако кажется, что его карьера дрейфует в сторону условного Райана Рейнольдса — актёра, которого знают все, но всерьёз не принимают.
В «Наследнике» Пауэлл играет Беккета Редфеллоу — среднего американца, вкалывающего в салоне мужской одежды. А ещё он — младший член богатейшей династии, которому могло бы достаться миллиардное наследство, будь он частью «правильной» ветви семьи. Его мать залетела в 18 лет, и отец выставил её за порог без гроша. Из особняка в пригороде Нью-Йорка они переехали в Нью-Джерси.
Возможно, Беккет смирился бы со своей скромной судьбой, но мать на смертном одре убедила его взять своё и жить «как надо». А как надо? В Америке ответ один — роскошно и навеселе.
Вот Беккет и начинает сокращать очередь к заветному наследству. Первым на его пути встаёт бестолковый повеса с Уолл-стрит — с его убийством даже заморачиваться не пришлось. Затем до смеха претенциозный художник и фотограф (Зак Вудс), который называет себя «белым Баскией». И, пожалуй, это одна из удач «Наследника»; наконец-то мы дождались правдивой репрезентации современных нью-йоркских креаторов. Есть и более гротескные фигуры — пастор-аферист с обезумевшими глазами, размахивающий катаной. Такова семейка Редфеллоу. Герой Пауэлла убивает их без всякого сожаления, с каждым разом распаляя задор, а зритель в целом и не против — одним избалованным наследником меньше.
И тут важно: всю эту историю герой Пауэлла рассказывает священнику в тюрьме за четыре часа до своей казни. Хотя Джон Паттон Форд, снявший и написавший фильм, основывает сюжет на романе Роя Хорнимана «Израиль Ранк: Автобиография преступника» (1907), мне «Наследник» напомнил роман Филипа Рота «Случай Портного». В нём повествование стилизовано под монолог пациента на сеансе у психоаналитика. Только если Портной исповедуется в сексуальных приключениях с шиксами, то Беккет — в криминальном вояже (в оригинале горе-наследник пишет, как понятно из названия, автобиографию).
Что не менее важно: оба героя делают это с азартом — пока не понимают, что кубарем катятся к пропасти. Такой исповедальный формат придаёт произведению лёгкости, увлекательности. Однако «Наследник» оказывается уж чересчур невесомым.
По ходу просмотра задумываешься: как сюжет о том, как бедный и отвергнутый наследник убивает родственников — и его не ловят на 10 минуте, — вообще показался Форду состоятельным? Скажем, в британской адаптации «Добрые сердца и короны» эта условность работает: тогда у детективов в арсенале были только лупа и курительная трубка. Здесь же — современный Нью-Йорк (кстати, съёмки проходили в Кейптауне). В этом свете особенно нелепо выглядит парочка агентов ФБР, которым сценарий нарочно связывает руки, не позволяя ткнуть пальцем в очевидное. В конце концов, это же не «Голый пистолет».
«Наследник» лет десять пылился в знаменитом «чёрном списке» лучших нереализованных сценариев. Удивительно, что такая репутация ещё не обесценилась: редкий материал оттуда превращается в хорошее кино — даже если оценивать драматургию в сухом остатке.
Фильм Форда оживляют появления Джулии (Маргарет Куолли) — детской любви Беккета, которая, словно затаившийся хищник, выжидает, когда он наконец обзаведётся миллионами. Таким героиням прощается любая манипуляция. Особенно если они приходят в офис в твидовом костюме Chanel и с демонстративным вызовом закидывают ноги на рабочий стол. Пародия на роковую, неуравновешенную женщину, может, и не так свежа, но смотрится эффектно. В противовес ей — скромная невеста Беккета, героиня Джессики Хенвик. Она олицетворяет «настоящую» жизнь — вне декораций и навязанных фантазий о том, «как надо». Впрочем, её монолог о том, что нас никто не учит мечтать о малом, вызывает лёгкую улыбку: уж слишком он американский. Слава богу, у нас в России с этим проблем не возникает.
Признаться, о «Наследнике» не хочется рассуждать ни как о социальном высказывании на тему классового неравенства, ни как о критике культуры беспардонной жадности. Всё это и так понятно, да и не так уж важно. Форд скорее стремился создать яркого антигероя, который проведёт зрителя по кровавому следу, возможно, даже заставит сопереживать ему — чтобы затем это сочувствие обернулось неловким ужасом. Но с этой задачей фильм не особо справляется. Выходишь из зала — и забываешь.
