В прокате снова можно застать жуткий триллер греческого режиссёра Йоргоса Лантимоса «Убийство священного оленя», в центре которого семья успешного врача, пленённая мстительной и ивзращённой местью подростка. Лантимос не только снял картину в своих лучших традициях, но и зашёл (не впервые) на территорию эксплуатационного кино. Егор Шеремет рассказывает про поджанр и отыскивает двойника «Оленя» среди мирового кинематографа.
Никто по-настоящему не любит принимать гостей. Когда родственник, друг или коллега переступает порог дома, то автоматически посягает на безопасность добродушного хозяина. Личная крепость теряет частички уюта с каждой секундой. Постепенно домочадец отваживается перейти к действиям: попросит гостя уйти, намекнёт на позднее время, посетует на недостаток сна. В большинстве случаев после неискренних уговоров «захватчики» примутся заказывать такси. Но когда входная дверь захлопнется, хозяина могут посетить тревожные вопросы — а что, если однажды гости откажутся уходить? Что, если в следующий раз они придут в мой дом не ради тёплого чая и душевного разговора?
Именно из таких параноидальных идей черпает вдохновение целый поджанр эксплуатационного кино — хорроры с приставкой home invasion.
Сюжет подобных фильмов всегда развивается по одному канону: зрителям показывают тихий быт счастливой семьи, а затем вводят новую переменную — загадочных гостей, которые шаг за шагом превращают жизнь хозяев в ад. К феномену home invasion порой решают обратиться кинематографисты, нечастые гости жанра: «Забавные игры» Михаэля Ханеке, «Теорема» Пьера Паоло Пазолини, «Соломенные псы» Сэма Пекинпы не только пугают зрителей, но и заставляют их переосмыслить свои взгляды на семейную политику и финансовое неравенство.
«Убийство священного оленя» Йоргоса Лантимоса и «Возмутитель спокойствия» Алекса ван Вармердама — home invasion фильмы особой категории. Греческий и нидерландский режиссёры запихнули в свои сказки о злых гостях столько метафор, отсылок и еле различимых сносок, что отнести их к обычной эксплуатации просто не выйдет.
За что страдаем?
Корни конфликта «Убийства священного оленя» растут из медицинской ошибки. Обеспеченный кардиохирург Стивен Мёрфи (Колин Фаррелл) теряет пациента прямо на операционном столе — сын погибшего Мартин (Барри Кеоган) винит в смерти отца пьяного врача. Подросток постепенно проникает в жизнь Стивена, знакомясь с его женой и двумя детьми. А затем выдвигает жёсткий ультиматум — чтобы загладить вину за смерть пациента, Стивену придётся убить одного из членов своей семьи. Лантимос выворачивает сюжет о мести наизнанку, давая зрителям возможность сопереживать макабрическому Мартину. Не то чтобы герой этим пользуется — ящероподобный Кеоган смердит негативной харизмой в каждой сцене, аккуратно разрушая быт некогда счастливой семьи.
А вот ван Вармердам издевается над своими героями без ясного повода.
Персонажи «Возмутителя спокойствия» ведут вполне добропорядочную жизнь: телепродюсер Рихард (Йерун Персеваль) и его жена Марина (Хадевих Минис) ухаживают за красивым модернистским особняком, хорошо заботятся о трёх детях, не лезут в чужие проблемы. Но однажды на пороге их дома появляется первобытное зло — трикстер Камил Боргман (Ян Бейвут), полтергейст в потрёпанном пиджаке, который всеми правдами и неправдами проникает в дом голландских буржуа. Таинственный бродяга оскверняет каждого из членов семьи — очаровывает Марину, злит Рихарда, забивает головы их детей вредоносными мыслями.
Лантимос и ван Вармердам стартуют из одной точки — прибытие чужого, извращающего привычный порядок вещей. Но делают это абсолютно по-разному. Лантимос предпочитает рассказывать историю, приводя рабочие доводы к позициям Мартина и Стивена. Да, в его фильме хватает жутких сцен (пытки Мартина, финальное убийство, необъяснимые припадки детей), но стройный нарратив держит зрителя под чарами логики — протагонист действительно совершил смертный грех и должен за него заплатить.
Стоическое нежелание ван Вармердама объяснить причину агрессии Боргмана пугает куда сильнее.
Злобный дух, который проникает в сны взрослых и портит детские души страшными сказками, строго подчиняется загадочной логике хаоса — кажется, он наказывает семью исключительно из-за их счастья и финансового достатка. По сути, «Возмутитель спокойствия» — это чистый home invasion, не испорченный патиной из причин, следствий и прочих ужимок жанровых сценариев.
Стратегии вторжения
Подросток Мартин и бомж Боргман делят ремесло, но не тактику. Профессиональные незнакомцы издеваются над буржуа с остервенелостью подлинных детей бедности. Герой Кеогана носит свою злость прямо на лице — он ведёт себя как назойливый сталкер, засыпающий убийцу своего отца назойливыми звонками. Когда Мартин переходит в атаку, заражая детей Стивена неизвестной болезнью, он учтиво предупреждает своих жертв о неизбежности их судьбы.
Оператор Тимиос Бакатакис идёт на поводу у тинейджера-психопата — широкоугольные кадры «Убийства священного оленя» погружают зрителей в инфернальную реальность, в которой даже обычная прогулка по больнице может вызвать небольшую паническую атаку.
В отличие от Мартина, патлатый Боргман работает не один — проделки героя поддерживает целая команда зловредных незнакомцев, готовых убивать, врать, драться по приказу своего лидера. Ван Вармердам не загоняет антагониста в рамки — его сверхъестественные способности появляются будто из ниоткуда, заключая семью голландских буржуа в бесконечный цикл насилия.
Неудивительно, что оператор Том Эрисман снимает «Возмутителя спокойствия» с некой отрешённостью — затянутые статичные кадры и длинные проезды камеры не отражают драматизма происходящего, загоняя в ловушку деланного спокойствия. Ван Вармердам ставит насилие настолько буднично, что в реальность угрозы невозможно не верить — в дом каждого из нас может постучаться Боргман, готовый убивать ради веселья.
Лантимос снял герметичный триллер в обёртке греческой драмы, использовав формат home invasion для усиления сюжета о мести.
Мастерски поставленное кино пугает насилием, но отказывается тревожить смотрящих на глубинном уровне — психопат Мартин так и остаётся экранной фигурой, чьи мотивы существуют исключительно в пространстве «Убийства священного оленя». А вот универсальный трикстер Боргман играет на более тонких струнах — фабула «Возмутителя спокойствия» легко перекладывается на реальность, вынуждая зрителей нервно смотреть в дверной глазок, — кто знает, какое зло дежурит у порога вашего дома?
