В российском прокате идёт «Планета» — история о вымышленном советском режиссёре Николае Беренцеве, который снимает прорывной фантастический эпик об экспедиции на Венеру. В чём-то картина опирается на творчество реального человека — Павла Клушанцева, революционера в области визуальных эффектов. Снимая научные фильмы о космосе, фантазируя, как будет проходить освоение Солнечной системы, он стал культовой фигурой отечественного сай-фая. Кинокритик Илья Верхоглядов рассказывает историю советского Жоржа Мельеса.
Пионер «золотого века» советской кинофантастики
Фантастическое кино появилось в СССР в 1920-е: Яков Протазанов снял «Аэлиту» по мотивам романа Алексея Толстого, одновременно вышла «Межпланетная революция» — один из первых советских мультфильмов. А в 1930-е появился «Космический рейс» — сай-фай Василия Журавлёва о путешествии на Луну (консультантом выступил сам Циолковский!). Однако эти эксперименты были единичными, жанр тогда так и не стал массовым.
Настоящий бум фантастического кино начался только в 1950-е (в разгар космической гонки). Во многом благодаря Павлу Клушанцеву — опытному режиссёру «Леннаучфильма», который на рубеже десятилетий снял две свои самые известные картины: «Дорогу к звёздам» (1957) и «Планету бурь» (1961).
«Дорога к звёздам», сперва похожая на конвенциональный научпоп (труды Циолковского, устройство ракет, траектория их полёта, последние достижения космонавтики), впечатляла колоритным футуризмом в своей второй — прогностической — части. Взлёт корабля, выход в открытое космическое пространство, трудовые дни команды орбитальной станции, высадка на Луну — все эти эпизоды и сейчас смотрятся очень убедительно. «Дорога», вышедшая в прокат через месяц после запуска «Спутника-1», 40 дней собирала аншлаги в кинотеатрах Ленинграда, Москвы и Киева.
«Планета бурь» (единственная чисто игровая картина в творчестве Клушанцева) — чуть ли не главный фильм-аттракцион советских 1960-х. Группа астронавтов и их верный спутник, робот-великан Джон, вынужденно севшие на Венеру, вступают в бой с прямоходящими рептилиями, спасаются от птеродактиля, едва не погибают в пасти хищного цветка с щупальцами, бороздят океан и скачут через потоки лавы. «Планету бурь», написанную вместе с фантастом Александром Казанцевым, посмотрело более 20 миллионов зрителей.
Клушанцев также стал заметной фигурой в фантастической литературе. С конца 1950-х и до начала 1980-х он писал научно-популярные книги о космосе для детей: они издавались большими тиражами в «Детгизе» и позже были переведены на 16 языков.
Режиссёр-изобретатель № 1 в СССР
В начале 1930-х Клушанцев — молодой оператор, выпускник Ленинградского кинофототехникума (по его воспоминаниям, там давали блестящее техническое образование) — начал работать с режиссёром Лазарем Анци-Половским, снимавшим военно-учебные фильмы для студии «Белгоскино».
Вместе они проработали шесть лет. За это время юноша набрался опыта в съёмках, а также сделал ряд уникальных технических открытий: например, в 1933-м изобрёл призму Клушанцева (с её помощью можно было получить наложение двух объектов в кадре — натуры и, скажем, рисунка). А в 1937-м разработал стабилизатор камеры для съёмок с воздуха — он пригодился в сценах воздушных баталий в фильме «Неустрашимые».
После реорганизации «Белгоскино» Клушанцев попал на «Леннаучфильм» (тогда ещё «Совтехфильм») — там он возглавил цех комбинированных съёмок. Отныне его задача — создавать кадры-вставки со сложными практическими эффектами для других картин. Руководство студии также выделяло деньги на НИРы (научно-исследовательские работы) — это побуждало кинематографистов развивать технологии кино и выдумывать экспериментальные визуальные трюки. Благодаря НИРам Клушанцев сделал около 300 инженерных открытий: он сконструировал шлем для подводных съёмок (1939), изобрёл люминесцентный способ съёмки и автофокус (1947), спроектировал точечный экспонометр (1951). Увы, начальство не оценило по достоинству разработки Клушанцева: они так и не были пущены в работу.
Гений трюковой съёмки
После войны Клушанцеву стали доверять уже не только кадры-вставки, но и режиссуру самостоятельных научных фильмов. Причём на самые разные темы — это мог быть «Рассказ о магните» для школьников или пособие для кинематографистов «Основы цветного кино». Но на рубеже 1940–1950-х — с появлением картин «Метеориты» (1947) и «Вселенная» (1951) — в его творчестве обозначилась основная тема: космос.
Его работы поражали нетривиальными практическими эффектами. Взять хотя бы короткометражку «Полярное сияние» (1946): в крохотном павильоне «Леннаучфильма» мини-группа из шести человек (Клушанцев был и режиссёром, и сценаристом, и художником) сумела воссоздать переливчатое свечение северного неба! Причём использовали они простые подручные материалы: пейзажи — макеты из подкрашенного расплавленного парафина, небо — туго натянутая бумага с проколотыми дырочками (звёздами). Через них светил прожектор, но не прямыми лучами: калька рассеивала свет; комки рыхлой ваты, наклеенные на вращающийся валик, имитировали угасание и возрастание освещённости; нитки, беспорядочно натянутые на подвижную раму (за счёт лебёдки она плавно двигалась туда-сюда), перекрывали потоки и давали эффект мерцания; мутные волнистые стекла создавали струистость; картонные кашеты задавали сиянию нужную форму; наконец, узкое зеркало снизу отбрасывало блики — это была общая подсветка неба. И всё это — в макросъёмке, с инфографикой и оптическими трюками вроде двойной экспозиции (это когда одно изображение накладывается на другое). С её помощью был сделан главный спецэффект фильма — когда сполохи света плавно превращаются в бьющихся рыцарей.
А в «Дороге к звёздам» для имитации невесомости велась вертикальная съёмка: декорацию крепили под потолком, «лицом» вниз, а дублёр (цирковой гимнаст в скафандре) подвешивался на стальных тросах — за счёт системы противовесов он мог плавно крутиться в воздухе. Камера смотрела на героя перпендикулярно, снизу вверх — благодаря такому ракурсу тросы были не видны: их перекрывало тело актёра.
Подводный эпизод в «Планете бурь» — тоже кинотрюк! Перед камерой был установлен высокий плоский аквариум с водорослями и рыбами. По полу, покрытому мхом, раскладывали «тяжёлый дым» — при каждом шаге актёра он поднимался, как муть от ила. Над декорацией была закреплена стеклянная кювета размером 4 метра на 6, наполненная водой (ассистенты следили за тем, чтоб в ней всегда была лёгкая рябь), — через неё сверху вниз светил прожектор. Так появлялся эффект игры солнечных пятен на дне.
Примеров ещё много, но суть одна: каждый фильм Клушанцева демонстрировал чудеса ручной работы и инженерной мысли.
Культовая фигура для голливудских фантастов
В 1960-е король B-movies Роджер Корман, купив права на «Планету бурь», перемонтировал её и сделал две треш-версии для американского рынка — их крутили в драйв-инах, а затем выпустили на домашних носителях. Позже возникли две популярные киноведческие легенды: якобы Джордж Лукас считал Клушанцева отцом «Звёздных войн» (и даже, приехав в Москву, просил чиновников из Госкино познакомить его с ним, но те, растерявшись, сказали, что не знают, о ком идёт речь), а Стэнли Кубрик вдохновлялся им при создании «Космической одиссеи» (есть даже ютуб-видео, где сравниваются кадры из их фильмов).
Читайте также: Чем живёт российская фантастика
Увы, подтверждений этих историй нет. Но зато есть такой факт: в 1990-е культовый VFX-художник Роберт Скотак (он делал спецэффекты для «Побега из Нью-Йорка», «Бэтмен возвращается», нескольких фильмов Джеймса Кэмерона вроде «Бездны» и «Терминатора 2», обладатель двух «Оскаров») приехал в Петербург, чтобы взять у Клушанцева интервью. Он высоко ценил его работы и признавался, что не до конца понимает, как «русский волшебник фантастики» делал свои фильмы. Позже интервью было опубликовано в престижном журнале American Cinematographer: «Планета бурь» там стояла в одном ряду с «Броненосцем “Потёмкин”» как одно из главных достижений советского кино.
