![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/0d6/0d6c092f562f26eb7084feda842128de/a39409e4a81db6dfe6f9f16826e220e4.jpg.webp?1700059389474814)
В российских кинотеатрах состоялась повторная премьера самого значимого фильма в карьере корейского режиссёра Пак Чхан-ука. В честь 20-летия картины «Олдбой» её создатели разослали по миру отреставрированную в 4К версию именитого корейского триллера, а мы решили рассказать об этой ленте и истории её триумфа.
Давайте на минуточку задумаемся о том, за что вообще профильное жюри на престижных кинофестивалях выдаёт награды работникам киноотрасли. Более-менее понятно, за что приз получает «лучший оператор», «лучший композитор» или «лучший художник по костюмам». Да даже такая номинация, как «лучший фильм года», не вызывает вопросов: лауреатов главных премий любого киносмотра в первую очередь определяют политическая обстановка и потенциальный культурный вклад произведения. Определяют в большей степени, чем непосредственно кинематографические качества оцениваемой картины. А вот за что, например, в Каннах творцу могут вручить награду за лучшую режиссуру — этот вопрос давно не давал покоя автору этих строк. Ведь режиссура — понятие настолько комплексное и сложное, что выделить какие-то единичные и объективные критерии эфемерного «лучшего постановщика» практически невозможно.
Однако вы могли заметить, что парой строк выше я написал, что этот вопрос мне «не давал покоя», а «не давал» — глагол в форме прошедшего времени. В прошлом году кореец Пак Чхан-ук был удостоен звания «Лучший режиссёр» на киноконкурсе на Лазурном Берегу за работу над фильмом «Решение уйти» — лентой настолько математически точной и до мелочей продуманной, что создаётся ощущение, будто бы в ней нет и никогда не предполагалось даже толики спонтанности. Такое кино — верх авторского контроля. Многосложное, многослойное, многозадачное и требующее много труда для воплощения произведение искусства, в своей комплексности напоминающее стихографику Гийома Аполлинера.
Подобно тому, как француз Аполлинер превращает стихотворение в картину, кореец Пак Чхан-ук складывает мельчайшие элементы визуального выражения в междисциплинарный экспонат, для которого важны и свет, и музыка, и слова, и ракурсы, и цвет обоев на стенах, и фактура табачного дыма, и звук мигающего поворотника, и доносящаяся из динамика смартфона попсовая песня про туман.
«Решение уйти» — это детектив о детективе, одержимом девушкой, которая проходит по его делу как главная подозреваемая. И структурно, и идейно этот фильм отсылает к легендарному триллеру «Головокружение» Альфреда Хичкока — тоже перфекциониста и фанатика контроля, который всегда имел итоговый вариант монтажа любого фильма в собственной голове задолго до того, как в первый съёмочный день впервые включится кинокамера.
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/299/299ce6a8317ae61a5a861ccab965bec4/d2a5e30b0cbf0e0663c8024a71113a78.jpg.webp?1700059394612690)
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/c49/c49baf4451f86d6d3d91e4cfa7fc4252/a5bfe3c6d99fcfe06307f0ede8ebeb0e.jpg.webp?17000594069034)
Символично, что именно «Головокружение» Пак Чхан-ук называет точкой отсчёта своей режиссёрской карьеры, ведь лента Хичкока подсказала некогда молодому студенту, что путь синефила-маньяка, самостоятельно познающего мир кинематографа, куда привлекательнее пути дипломированного дилетанта. Изначально метивший в арт-критики, но не сумевший поступить в главный университет страны, Чхан-ук пошёл изучать философию в католический вуз. В какой-то момент юноша понял, что учебная программа учит его немного не тому, чего он ожидал и хотел. Тем не менее на базе университета Пак много читал и смотрел много старых фильмов на правах основателя киноклуба Club Movie Gang. В этом же кружке по интересам будущий режиссёр повстречал свою жену — человека, который является главным консультантом и критиком всех будущих работ Чхан-ука. И тогда же, в тяжёлые для ещё не освоившей демократические ценности Южной Кореи 80-е, студент часто ходит в библиотеку и впитывает идеи классиков мировой литературы: у Шекспира учится основам драматургии, у Курта Воннегута — построению нелинейных сюжетов, у Достоевского — жизни на грани просветления и отчаяния, а у Софокла — постижению природы одержимости.
Выпустившись, Пак Чхан-ук, подобно французам «новой волны» и современным видеоэссеистам, таким как Когонада, начал кино не снимать, а рассказывать о нём. Молодой человек пишет рецензии на новинки проката, работает в сфере кинодистрибуции, присутствует на площадке в качестве ассистента режиссёра и копит деньги на свои первые фильмы. В 90-х Пак снимает два полных метра — «Луна — мечта солнца», «Трио» — и одну короткометражку под названием «Суд». Большую кассу эти картины не собирают, и даже кинокритики обходят их стороной, жадничая оценками, так необходимыми новоиспечённому постановщику.
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/79f/79fbc91f4e60863543f047ade74035be/35e4a33d20572fe2b36171398ae4699a.jpg.webp?1700059406104122)
Чудо случается в 2000-м: Пак Чхан-уку перепадает возможность снять политический триллер, озаглавленный как «Объединённая зона безопасности». Этот фильм, рассказывающий о расследовании убийств солдат на границе Южной и Северной Кореи, вызвал фурор среди зрителей, живущих ниже 38-й параллели. Более того, лента становится самым кассовым проектом своих лет и мигом превращается в объект исследования киноведов, специализирующихся на азиатском кинематографе.
Логично предположить, что за успехом в национальном прокате последует миграция творческого продукта за рубеж: «Объединённая зона безопасности» и снятое Паком в 2002-м «Сочувствие господину Месть» поочерёдно едут на Берлинский кинофестиваль, вот только на родину возвращаются без наград. Однако в 2004 году Пак Чхан-ука приглашают в Канны, чтобы тот представил в основной конкурсной программе изысканный триллер «Олдбой» — озвученную красивыми вальсами и криками боли историю о мести и нескончаемом сражении человека с самим собой. Эта без пяти минут высокая, почти античная трагедия рождает овации публики, доводит до слёз председателя жюри Квентина Тарантино и получает заветный Гран-при. Хроника одной вендетты отполирована технически, концептуально свежа и снята с глубоким пониманием тонкостей постановочного мастерства. Так и не скажешь, что это не пересказ на новый лад древнего текста на манер какого-нибудь «Кориолана», а киноадаптация не самой популярной манги.
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/07e/07e7e200c2051049c6eeed9a4718c9e2/43dc1588f30556b4eb12c26cbf8a0839.jpg.webp?170005940742090)
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/d45/d45e75ff4d4a44821307fcde0e163461/12f42124cdf1b0d87dc94d69c8a96604.jpg.webp?170005940819622)
Как и подобает образцовому «южнокорейскому триллеру», многие из которых впоследствии были вскормлены идеями «Олдбоя», фильм Пак Чхан-ука не доказывает нравственных теорем, а ставит зрителя перед жестокими и не терпящими никакого морализаторства аксиомами. Кровь и слёзы заливают монтажные стыки фильма о том, как самый обычный клерк, на 15 лет запертый в частной тюрьме без объяснений и без приговора, внезапно оказывается на воле, одержимый местью. В то время как зритель испытывает гастрономический интерес к истории — пытается догадаться, кто и почему обрёк протагониста на жизнь в клетке, — центральный персонаж изнывается от хищного голода. Неожиданные сценарные повороты чередуются со зрелищным мордобоем, так же как и эстетизированное насилие рука об руку ходит со сдержанным детективом, который сложен и выверен как одноцветный пазл: видны рамки картинки, но элементы головоломки сливаются в однотонную массу, казалось бы, абсолютно одинаковых кусочков.
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/ae0/ae0ab2bb2d6e5c7333178b5f329ac641/adf206dcc737225dfc617f70bc749d54.jpg.webp?170005940855208)
«Олдбой» — это пикантная, как и подобает самым лучшим блюдам азиатской кухни, смесь «Царя Эдипа», Шекспира и «Графа Монте-Кристо». Этот фильм нарицателен для феномена жанрового корейского кино 2000-х (забавно, что «Олдбой» снимался одновременно с культовыми «Воспоминаниями об убийстве» Пон Джун-хо, и съёмочные площадки обоих фильмов располагались так близко, что актёры с разных проектов часто пересекались в одной и той же курилке). Но несмотря на это, его драматургический замысел состоит из отголосков западной литературы, однако с точки зрения съёмочного процесса Пак Чхан-ук верен национальной традиции: его творение не стесняется протяжности, немоты и символизма; в нём сочетаются «контент» для снобов и играющее с рефлексами, звериное, порой граничащее с трэшем зрелище: драки, вопли, клиповый монтаж, сексуальное напряжение. «Олдбой» близок к искусству поэзии, так как он витиеват, одновременно красив, мерзок и поражает непредсказуемостью своего текстуального содержимого.
У «Олдбоя» есть свой темперамент, который подчёркивается меланхоличным техно и симфонической, с закосом под дворцовую классику, музыкой, сложной внутрикадровой хореографией, запечатлённой длинными планами без скрытых склеек и без следов компьютерных эффектов, а также склонностью к формалистским приёмам, не шибко уважаемым в академических кругах, но всё равно не помешавших фильму Пак Чхан-ука попасть в Канны и там недополучить всего один голос в голосовании за главный приз фестиваля — «Золотую пальмовую ветвь».
![](/upload/delight.webpconverter/upload/setka-editor/924/9244c1f037a24fe10fb974072a6537b0/78a448d11dc5e655048ce0b36bf2f4bc.jpg.webp?1700059409139198)
Как и обожаемое автором этой статьи «Решение уйти», как и другие фильмы Чхан-ука, составляющие «трилогию мести» («Олдбой» релизнулся между «Сочувствием господину Месть» и «Сочувствием госпоже Месть»), наравне с прорывной «Объединённой зоной безопасности», вампирской драмой «Жажда» и эротической «Служанкой», а также ещё не вышедшим шпионским сериалом «Сочувствующий», «Олдбой» является частью чёткой и безотказно работающей системы. Системы, составляющей основу режиссёрского дарования Пак Чхан-ука. Хотя тут речь идёт не столько о таланте и чуйке знаменитого корейца, сколько о симбиозе взвешенных постановочных решений и страсти. Не той страсти, что возникает между любовниками в момент гормональных плясок, а той, особенной её разновидности, которая дарит причины, чтобы жить, запал, чтобы творить, и оправдания, чтобы плыть против течения и делать то, чего делать или не просят, или вовсе запрещают.